Не Твоя Ставка, Мажор! - Мира Лаверн
— Нам не дадут документы.
— Уже дали сводную таблицу.
Он открыл файл на планшете.
Там были суммы за последние три года: содержание арены, медицинская программа, экипировка, поездки команды, стипендии спортсменов.
— Где ты это взял?
— Руководитель отдела прислал.
— За один день?
— Да.
— Мне на такой запрос отвечали две недели.
— Возможно, ты не тому написала.
— Возможно, у меня фамилия не Орлова.
Тимур посмотрел на меня.
— Я использовал доступ.
— Привилегию.
— Да.
— И тебя это не смущает?
— Нет. Информация нужна проекту.
— То есть пользоваться фамилией нормально, если результат тебе нравится?
— Если результат полезен.
— Очень удобная мораль.
— Ты хочешь отказаться от таблицы?
Я посмотрела на цифры.
Отказаться было бы глупо. Данные усиливали выпуск и мою прежнюю статью.
Но принять их означало воспользоваться тем же механизмом, который я критиковала.
— Мы укажем, кто предоставил информацию, — сказала я.
— Конечно.
— И что запрос передал ты.
— Хорошо.
— Без создания впечатления, что университет всегда так быстро отвечает студентам.
— Это уже твоя любимая часть.
— Какая?
— Доказывать, что мне всё достаётся легче.
— Разве нет?
— Есть вещи, которые достаются.
— А есть?
— Которые приходится брать самому.
Он сказал это без вызова.
Я почему-то вспомнила красную скулу.
— Например, капитанство? — спросила я.
— Например.
— И моё признание?
Его взгляд задержался на моём лице.
— Ты не вещь, — произнёс Тимур.
— Хорошо запомнил.
— Ты сама просила.
— И всё равно продолжаешь ставку.
— Да.
— Логика отсутствует.
— Для тебя.
— Для любого человека.
— Мы уже проходили.
— И не продвинулись.
— Продвинулись.
— Куда?
— Ты перестала считать, что я называю тебя своей.
— Я записала публичное обращение именно потому, что ты это сказал.
— Но сейчас уточнила.
Я почувствовала, что опять краснею.
— Я проверила, понял ли ты.
— Понял.
— Тогда работаем.
Он улыбнулся.
Не широко.
Едва заметно.
Это была первая настоящая улыбка, которую я увидела не на фотографиях.
Не уверенная усмешка спортсмена перед камерой. Не реакция на спор.
Просто короткая улыбка человека, которому удалось меня поймать на противоречии.
Она ему шла.
Я сразу отвернулась.
— Что? — спросил Тимур.
— Ничего.
— Ты посмотрела так, будто я нарушил правило.
— Ты существуешь слишком самодовольно.
— Это не запрещено.
— Пока.
— Теперь ты.
— Что я?
— Добавляешь «пока».
Женя громко поставила штатив на пол.
— Я напоминаю, что мы здесь работаем.
— Мы работаем, — сказала я.
— Очень заметно.
Подготовка заняла почти два часа.
Мы сократили двадцать комментариев до двенадцати. Решили разбить их на четыре блока. К каждому подобрать статистику и короткие пояснения психолога.
Тимур действительно слушал.
Не просто ждал своей очереди говорить.
Когда Женя объясняла, почему крупный план нельзя менять слишком часто, он задавал вопросы и запоминал ответы. Когда я предлагала формулировку, он не спорил автоматически. Иногда соглашался. Иногда объяснял, почему зритель может услышать иначе.
Это раздражало.
Я уже привыкла к Тимуру, с которым легко было конфликтовать. Самоуверенному, колкому и не готовому отказаться от ставки.
Работающий Тимур был опаснее.
Он не пытался понравиться.
Просто делал дело хорошо.
В середине подготовки мне позвонили из финансового отдела.
Я увидела номер и вышла в коридор.
— Алиса Сергеевна? — спросила женщина.
— Да.
— Вас беспокоят по дополнительному гранту медиалаборатории. Нужно подписать новое приложение к договору.
— Почему новое?
— Изменилось финансирование проекта.
У меня похолодели пальцы.
— В каком смысле?
— После продления программы часть расходов перенесена на внешний фонд.
— Какой?
Женщина назвала фонд.
Я знала это название.
Фонд образовательных инициатив Орловых.
— Когда изменилось? — спросила я.
— Документы подписаны в начале семестра.
— Почему мне не сообщили?
— Условия гранта не изменились.
— Кто теперь решает, получу ли я выплату?
— Университетская комиссия.
— Фонд может её прекратить?
— Финансирование программы утверждается ежегодно.
— Я спрашиваю про мой грант.
— Алиса Сергеевна, ваши выплаты сохраняются при выполнении учебного плана и сдаче проекта.
— Независимо от позиции фонда?
Женщина помолчала.
— Формально да.
Формально.
Самое опасное слово в любых документах.
— Когда нужно подписать?
— До конца недели.
— Я сначала прочитаю приложение.
— Разумеется.
Она отключилась.
Я осталась в коридоре.
За стеной Женя что-то объясняла Тимуру. Он ответил, но слов я не разобрала.
Мой грант зависел от фонда его семьи.
Не напрямую.
Формально.
Но достаточно, чтобы каждая следующая ссора получила цену.
Если проект закроют, я потеряю выплаты.
Если фонд откажется продлевать программу, в следующем семестре гранта не будет.
Если отец Тимура решит, что я врежу репутации семьи…
Я заставила себя остановиться.
Нельзя было строить выводы без фактов.
Именно это я постоянно требовала от других.
Но страх не интересовали правила журналистики.
Я открыла банковское приложение.
На карте оставалось девять тысяч восемьсот рублей.
До следующей выплаты — двенадцать дней.
Мама недавно написала, что в квартире снова потекла труба. Она не просила денег. Просто упомянула, что мастер обещал прийти в понедельник.
Когда мама не просила, это обычно означало, что деньги были нужны особенно сильно.
Дверь лаборатории открылась.
Тимур вышел в коридор.
— Мы ждём тебя, — сказал он.
— Сейчас.
Он не ушёл.
— Что произошло?
— Ничего.
— Ты бледная.
— Это запрещённое наблюдение?
— Нет.
— Тогда вернись.
— Алиса.
Мне не понравилось, как он произнёс имя.
Без насмешки.
Слишком внимательно.
— Всё нормально, — сказала я.
— Тебе кто-то написал?
— Нет.
— Позвонили.
Я сжала телефон.
— Ты подслушивал?
— Дверь тонкая.
— Отлично. Тогда уже знаешь.
— Только про документы.
— Этого достаточно.
— Какие документы?
— Моего гранта.
Тимур нахмурился.
— Что с ним?
— Ничего. Формально.
Он понял по интонации.
— Объясни.
— Зачем?
— Возможно, я могу помочь.
Я рассмеялась.
— Вот оно.
— Что?
— Твоя любимая схема. Возникает проблема, и ты сразу предлагаешь её решить.
— Это плохо?
— Когда проблема связана с твоей семьёй — особенно.
— При чём здесь семья?
Я посмотрела на него.
— Мой грант финансирует фонд Орловых.
Тимур не ответил.
Он действительно не знал.
Это было видно.
— С какого времени? — спросил он.
— С начала семестра.
— Раньше программа была университетской.
— Теперь часть расходов внешняя.
— Кто тебе сказал?
— Финансовый отдел.
— Я уточню.
— Нет.
— Почему?
— Потому что я не хочу, чтобы ты что-либо уточнял.
— Это касается меня.
— Это касается моего гранта.
— И фонда моей семьи.
— Именно поэтому ты не вмешиваешься.
— Если там есть давление…
— Пока нет давления.
— Тогда чего ты боишься?
Вопрос попал слишком точно.
Я отвернулась.
— Я не боюсь.
— Врёшь.
— Не называй меня лгуньей.
— Хорошо. Ты выглядишь так, будто боишься.
— Очень дипломатично.
— Алиса, я не собираюсь отнимать у тебя грант.
— Ты не управляешь фондом.
— Мой отец тоже не будет.
— Откуда знаешь?
— Потому что это создаст скандал.
Я посмотрела на него.
— Прекрасно. Значит, я защищена не правилами, а тем, что вредить мне пока невыгодно.
— Я сказал не это.
— Именно это.
Тимур провёл ладонью по затылку.
