Не Твоя Ставка, Мажор! - Мира Лаверн
— Я не перекладываю. Я принял её сам. Я признал, что это было мерзко. Но ты используешь ставку как доказательство любого вывода обо мне.
— Потому что она многое показывает.
— Не всё.
— Ты уверен, что во всём остальном сильно лучше?
— Не уверен.
Его ответы снова сбивали меня.
Тимур мог бы спорить. Мог сказать, что я ошибаюсь. Вместо этого признавал неприятное, а потом отказывался сделать следующий шаг, который казался мне очевидным.
— Ты привык получать желаемое, — сказала я.
— Да.
— И это не кажется тебе проблемой.
— Зависит от того, как получаю.
— Сейчас — через ставку.
— Сейчас я ещё ничего не получил.
— Кроме моего постоянного внимания.
— Ты сама его даёшь.
— Потому что вынуждена работать с тобой.
— Сегодня работы не было.
Я замолчала.
Женя очень старательно смотрела в экран, но я была уверена, что она слушает каждое слово.
— Ты пришёл в мою лабораторию, — сказала я.
— Университетскую.
— Я здесь работаю.
— Я пришёл за материалами.
— Забирай и уходи.
— Хорошо.
Он произнёс это без раздражения.
Подошёл к столу, взял папку с распечатанными комментариями и направился к двери.
Мне следовало позволить ему уйти.
Вместо этого я спросила:
— Что у тебя со скулой?
Тимур остановился.
Женя медленно повернула голову ко мне.
— Тренировка, — ответил он.
— Шайба?
— Плечо.
— Чьё?
— Имеет значение?
— Нет.
— Тогда до пятницы.
Он вышел.
Дверь закрылась.
Женя молчала примерно три секунды.
— Не начинай, — сказала я.
— Я ничего.
— Ты смотришь.
— Глазами пользуюсь.
— В этом нет ничего странного. У него было красное лицо.
— Скула.
— Неважно.
— Ты остановила человека, которого только что выгнала, чтобы спросить, кто его ударил.
— Я спросила, что произошло.
— Из профессионального интереса?
— Да.
— Ты журналист, а не травматолог.
Я вернулась к компьютеру.
— Продолжай монтаж.
— Конечно.
Через несколько минут Женя всё же сказала:
— Он умеет слушать.
— Кто?
— Человек, о котором ты не думаешь.
— Я думаю о выпуске.
— Удобно.
— В чём именно он умеет слушать?
— Ты несколько минут обвиняла его в присвоении, контроле и эгоцентризме. Он не перебил ни разу.
— Потому что ждал возможности ответить.
— Большинство не ждёт.
— Это не делает его хорошим.
— Я не говорила, что делает.
Я посмотрела на закрытую дверь.
Разговор уже закончился, но мне казалось, что Тимур всё ещё стоял напротив.
Он действительно не перебивал.
Не схватил меня за руку, не подошёл слишком близко, не попытался перевести обвинения в шутку.
Выслушал.
Ответил.
И ушёл, когда я попросила.
Это не должно было удивлять. Нормальное поведение не заслуживало награды.
Но от человека, который поставил полмиллиона на моё признание, я почему-то ожидала худшего.
В пятницу Тимур пришёл на съёмку раньше меня.
Я задержалась у декана. Марина Павловна хотела обсудить статистику первого выпуска, который вышел накануне вечером и за ночь набрал почти триста тысяч просмотров.
Для университетского проекта это было невероятно.
Для меня — пугающе.
— Мы получили запросы от трёх федеральных молодёжных медиа, — сказала декан. — Они хотят интервью.
— Я не давала согласия.
— Пока никто ничего не подтвердил.
— Тогда зачем вы рассказываете?
— Чтобы вы понимали масштаб.
Я понимала.
Масштаб заключался в том, что люди, которые ещё неделю назад не знали моего имени, теперь хотели обсуждать мои границы в прямом эфире.
— Сначала второй выпуск, — сказала я.
— Разумно.
— И никаких интервью без моего участия в согласовании.
Марина Павловна посмотрела поверх очков.
— Вы быстро учитесь.
— Приходится.
Когда я вошла в медиалабораторию, Тимур сидел за столом и читал распечатки.
Без телефона.
Без наушников.
Перед ним лежали две стопки комментариев. В одну он складывал отмеченные, вторая оставалась нетронутой.
Женя настраивала свет.
— Ты опоздала на девять минут, — сказал Тимур, не поднимая головы.
— У меня была встреча с деканом.
— Правила действуют только для меня?
— Какое правило я нарушила?
— Ты требуешь точности.
— Я требую не превращать мою жизнь в ставку.
— Это другое.
— Тогда не выдумывай.
Я сняла куртку и положила сумку на стул.
— Что ты делаешь?
— Выбираю комментарии.
— Мы уже выбрали.
— Здесь повторяются.
— Повторение показывает систему.
— Тогда зачем двадцать одинаковых фраз?
— Они не одинаковые.
Тимур протянул мне два листа.
На первом было написано:
Морозова охотится за деньгами.
На втором:
Она просто хочет богатого парня и придумала конфликт.
— Одинаковый смысл, — сказал он.
— Разная формулировка.
— Зритель поймёт с первого раза.
— Второй показывает, что мне приписывают организацию ставки.
— А следующий — что ты якобы спровоцировала меня интервью.
— Именно.
— Три минуты выпуска на одну мысль.
Я нахмурилась.
— Ты теперь режиссёр?
— Нет. Я зритель.
— Очень удобная позиция.
— Ты хочешь, чтобы выпуск досмотрели?
— Хочу показать масштаб.
— Масштаб можно показать количеством на экране. Не нужно читать одно и то же пять раз.
Я посмотрела на Женю.
— Он прав, — сказала она.
— Вы договорились?
— Он пришёл на двадцать минут раньше и уже разобрал половину.
— Почему?
Тимур поднял голову.
— Потому что обещал участвовать.
— Тебя заставил тренер.
— Это не мешает подготовиться.
Я взяла стопку.
В верхней части каждого листа он сделал короткую пометку.
Деньги.
Внешность.
Отец.
Капитанство.
Согласие.
Вина Алисы.
Почерк был ровным и неожиданно аккуратным.
— Ты действительно прочитал всё? — спросила я.
— Да.
— Даже про внешность?
— Особенно про внешность.
— Почему?
— Хотел понять, что именно люди считают недостатком.
— И?
— Они не знают.
Я подняла взгляд.
— В смысле?
— Одни пишут, что ты слишком обычная. Другие — что слишком красивая и поэтому всё подстроила. Третьи считают, что ты выглядишь бедно. Четвёртые — что одежда слишком дорогая для бедной студентки.
— Свитер стоил тысячу двести.
— Значит, четвёртые ошиблись.
— Тебя правда заинтересовала цена моего свитера?
— Нет. Логика.
Он перевернул несколько листов.
— Про меня то же самое. Я либо ничего не добился сам, либо слишком стараюсь доказать обратное. Либо отец купил мне капитанство, либо я использую команду для конфликта с ним.
— А что правда?
— Часть.
— Какая?
— Отец помог мне попасть в хороший клуб в детстве.
— Значит, всё-таки помог.
— Я не отрицал.
— Но капитанство не купил?
— Нет.
— Ты можешь доказать?
— Тебе?
— Зрителям.
— Зачем?
— Чтобы выпуск был точным.
— Ты сама говорила, что цифры важны.
— Говорила.
Тимур отложил листы.
— Капитана выбирает тренер после закрытого голосования игроков. Результаты не публикуются. Можно попросить Виктора Николаевича дать комментарий.
— Он согласится?
— Если я попрошу.
— Потому что ты капитан.
— Потому что выпуск касается команды.
— Хорошо. Попроси.
— Уже.
— Когда?
— Утром.
Он показал переписку. Тренер согласился записать короткий комментарий после следующей тренировки.
Я почувствовала неприятное раздражение.
Не потому, что Тимур сделал что-то неправильное.
Потому что он подготовился лучше, чем я ожидала.
— Ещё я запросил у спортивного отдела данные о финансировании, — продолжил он. — Не от отца. Через администрацию.
— Зачем?
— Чтобы
