Не Твоя Ставка, Мажор! - Мира Лаверн
Я набрала ответ.
Я никому не принадлежу. Ни Тимуру Орлову, ни участникам ставок, ни людям, которые решили, что имеют право объяснять мои реакции вместо меня. Фраза была вырвана из контекста. Полностью она звучала: «Она моя проблема». Это тоже неудачная формулировка, но Тимур сказал её человеку, который держал меня за руку после прямого отказа. Никакого свидания не было. Я просила не снимать и не подходить. Просьбу проигнорировали.
Я перечитала написанное и нажала отправить.
Сообщения остановились.
На несколько секунд.
Затем посыпались реакции.
Сердца. Поддержка. Смеющиеся значки. Знаки вопроса.
То есть Орлов теперь твоя проблема?
Она его оправдывает. Всё, ставки сыграли.
«Я никому не принадлежу» — сильно.
Алиса, почему ты тогда не подала заявление на парня?
Потому что ей выгоднее скандал.
Тимур реально помог, могла бы просто сказать спасибо.
Я вышла из чата.
— Зря написала? — спросила я.
Женя задумалась.
— Нет. Молчание тоже истолковали бы как признание. Но теперь «никому не принадлежу» вырежут и поставят рядом с «она моя».
Телефон завибрировал.
Уведомление из «Исповедальни».
Канал уже опубликовал скриншот моего сообщения.
Сверху появилась подпись:
Морозова отвечает капитану.
Ниже — голосование:
Верите, что она ничего к нему не чувствует?
Я убрала телефон.
— Семнадцать секунд, — сказала Женя.
— Что?
— Между твоим сообщением в чате и публикацией в канале.
— В факультетском чате четыреста человек.
— Всё равно быстро.
— У них просто включены уведомления.
— Или администратор учится с нами.
Я поднялась и подошла к окну.
За стеклом лежал мокрый снег. Студенты шли к корпусам, обходя лужи. У входа в общежитие стояли две девушки и курили, хотя табличка запрещала это в радиусе двадцати метров.
Жизнь продолжалась.
Пары, зачёты, столовая, очередь в душ.
Только моя жизнь теперь существовала ещё и в телефонах людей, которых я не знала.
— Сегодня нужно забрать материал из лаборатории, — сказала я.
— У нас встреча с Ириной Валерьевной в час.
— До неё ещё три часа.
— Хочешь пойти раньше?
— Хочу записать обращение.
Женя подняла брови.
— Какое?
— Публичное.
— Ты только что написала в чат.
— Там четыреста человек. Канал читают десятки тысяч.
— И ты решила дать им ещё контент?
— Я хочу забрать формулировку обратно.
— Какую?
— «Она моя».
Женя медленно улыбнулась.
— У тебя уже есть текст?
— Будет.
— Тогда сначала поешь.
— Не хочу.
— Тем более.
Она встала, достала из шкафа пакет овсянки и маленькую электрическую плитку, которую комендант запрещала хранить в комнате.
— Если ты упадёшь в обморок во время обращения, канал подпишет: «Морозова не выдержала страсти капитана».
— Это невозможно.
— За последние сутки я перестала использовать это слово.
Пока Женя готовила кашу, я писала текст.
Первый вариант получился слишком злым.
Во втором было слишком много объяснений.
Третий звучал как заявление пресс-службы.
В итоге я оставила четыре предложения.
Мы пришли в медиалабораторию за час до встречи. Коридор был почти пуст. Дверь открылась по моей карте, которую администрация всё-таки не заблокировала.
В студии ещё стояли кресла после вчерашней съёмки.
Я включила одну камеру. Женя выставила свет и проверила звук.
— Сядешь? — спросила она.
— Нет. Стоя.
— Будешь выглядеть агрессивнее.
— Хорошо.
— Это не всегда хорошо.
— Сегодня — хорошо.
Я встала перед серым фоном.
На мне были обычные джинсы, чёрный свитер и куртка, которую я не успела снять. Волосы я собрала в хвост. Не хотела выглядеть ни нарядной, ни беззащитной.
Просто собой.
Женя подняла три пальца.
Потом два.
Один.
На камере загорелся красный индикатор.
— Вчера в сеть попало видео, в котором Тимур Орлов говорит обо мне: «Она моя», — произнесла я. — Полная фраза звучала иначе, однако это не отменяет главного. Я не принадлежу Тимуру. Не принадлежу закрытому каналу, участникам ставок или зрителям, которые считают, что могут распоряжаться моей жизнью ради развлечения. Моё молчание не означает согласия. Моё общение с человеком не означает, что он получил право на меня. И если вы хотите узнать, чем закончится эта история, для начала научитесь слышать слово «нет».
Я выдержала паузу.
— Всё, — сказала Женя и выключила запись.
— Нормально?
— Очень.
— Без музыки.
— Алиса.
— Без замедлений, надписей и драматического света.
— Я поняла.
— Полная версия.
— Да.
Мы просмотрели запись один раз. Я заметила, что слишком сильно сжимаю руки, но переснимать отказалась. Пусть будет видно, что я злюсь.
Женя загрузила видео в официальный аккаунт проекта.
Через минуту появились первые просмотры.
Через три — комментарии.
Через пять канал сделал репост.
Но на этот раз без обрезки.
Возможно, потому что фраза «не принадлежу Тимуру» тоже хорошо продавалась.
Я смотрела, как растут цифры.
— Полегчало? — спросила Женя.
— Немного.
— Тогда плохие новости.
Она повернула ко мне экран.
Под видео появилась реакция с аккаунта Тимура Орлова.
Простой значок одобрения.
Ни комментария.
Ни попытки пошутить.
— Он издевается? — спросила я.
— Может, согласен.
— Вчера согласен не был.
— Вчера он сказал «моя проблема», а не «моя девушка».
— Очень важное различие.
— Для человека, который любит точность, важное.
Я убрала телефон.
— Не защищай его.
— Я никого не защищаю.
— Ты постоянно объясняешь, что он имел в виду.
— Потому что ты постоянно выбираешь самый плохой вариант.
— Обычно он оказывается правильным.
— Тогда зачем тебя волнует его реакция?
— Она не волнует.
— Ты увидела её раньше меня.
— Потому что телефон был в руках.
Женя усмехнулась, но промолчала.
В половине первого пришла Ирина Валерьевна. Она выглядела так, словно последние сутки не спала примерно столько же, сколько и я.
— Вы уже опубликовали заявление, — сказала она вместо приветствия.
— Это не часть выпуска.
— Именно поэтому нужно было согласовать.
— Я говорила о себе.
— В аккаунте проекта.
— Потому что ситуация связана с проектом.
Ирина Валерьевна положила папку на стол.
— Алиса, я понимаю ваше желание контролировать происходящее. Но вы не можете отвечать на каждую публикацию.
— Почему?
— Потому что тогда канал будет управлять вашей работой.
— Он уже управляет.
— Тем более нельзя закреплять это.
Я хотела возразить, но она подняла ладонь.
— Видео хорошее. Удалять не нужно. Однако дальше любые самостоятельные обращения через официальный аккаунт согласовываются со мной.
— Администрация снова пытается контролировать содержание?
— Я пытаюсь защитить проект от превращения в бесконечную перепалку.
Женя тихо произнесла:
— Справедливо.
Я посмотрела на неё.
— Что?
— Она права.
Предательство становилось привычным.
Ирина Валерьевна открыла папку.
— Первый выпуск мы выпускаем завтра вечером. Сокращаем до двадцати двух минут. Оставляем признание Тимура, ваши правила и финальный ответ.
— Какой финальный?
— О том, что ставка привела его к вам.
— Это флирт, а не ответ.
— Именно поэтому зрители должны увидеть контекст, а не только короткую фразу.
— Я не хочу делать из выпуска романтическое шоу.
— Тогда второй
