Не Твоя Ставка, Мажор! - Мира Лаверн

мелькнуло понимание.

— Нет.

— Конечно.

— Алиса, я не выбирал формулировку для канала. Он держал тебя за руку.

— И ты решил обозначить территорию?

— Я решил остановить его.

— Я не территория.

— Я знаю.

— Тогда больше так не говори.

— Хорошо.

Он снова принял правило без спора.

Это начинало раздражать.

Словно Тимур хотел показать, что способен быть разумным, когда считает нужным.

— Увидимся, — сказал он.

— Через неделю.

— Раньше.

— Мы не встречаемся вне лаборатории.

— Мы учимся в одном университете.

— Избегай меня.

— Это уже не правило. Это пожелание.

— Считай просьбой.

— Подумаю.

Вот теперь я узнала его снова.

— Не перенапрягись.

Тимур ушёл к парковке.

Я проводила его взглядом. Не потому, что хотела. Потому что нужно было убедиться, что он действительно уходит и не собирается следовать за нами.

На стоянке мигнули фары чёрного автомобиля. Тимур положил сумку в багажник, сел за руль и выехал, не посмотрев в нашу сторону.

— Ты могла сказать спасибо, — заметила Женя.

— Я не просила его вмешиваться.

— Парень тебя держал.

— Я бы освободилась.

— Конечно.

— Что значит это «конечно»?

— Ничего. Просто ты иногда считаешь, что принять помощь — то же самое, что проиграть.

— От Тимура — почти то же самое.

— Он не потребовал плату.

— Пока.

— Господи, вы оба заразились этим словом.

Мы направились к общежитию.

Толпа постепенно осталась позади. Ветер усилился, бросая снег в лицо. Я засунула руки в карманы.

Запястье почти не болело.

Но я всё ещё ощущала чужие пальцы.

И голос Тимура.

Не трогай её. Она моя проблема.

— Фраза ужасная, — сказала я.

— Какая?

— «Она моя проблема».

— Смотря как обрезать.

Я резко остановилась.

— Что?

Женя уже смотрела в телефон.

Её лицо изменилось.

— Быстро работают.

Она развернула экран.

В «Исповедальне» появилось новое видео.

Длилось оно семь секунд.

Парень держал меня за руку. Потом в кадр входил Тимур.

Начало его фразы обрезали.

Не было слышно: «Не трогай её».

Оставили только:

Она моя.

На этих словах изображение замедлялось. Камера приближала лицо Тимура, потом моё. Поверх видео вспыхивала надпись:

КАПИТАН УЖЕ ОПРЕДЕЛИЛСЯ?

Ниже стоял опрос:

Кто первым признается?

Тимур — 18 %.

Алиса — 82 %.

Ещё ниже появилась новая строка:

Общий банк: 467 300 рублей.

Пока я читала, сумма обновилась.

489 700.

Потом снова.

512 100.

— Они вырезали половину, — сказала я.

— Разумеется.

— Он сказал: «Она моя проблема».

— Это не сильно лучше.

— Но смысл другой.

— В интернете смысл — то, что помещается в семь секунд.

Я открыла комментарии.

Вы видели, как он на неё смотрит?

Орлов поплыл.

Нет, это она уже растаяла.

Зачем он вообще оказался рядом после съёмки?

Ставлю двадцать на капитана. Мажоры не проигрывают.

Она будет его до бала.

“ОНА МОЯ” — всё, расходимся.

Я почувствовала тошноту.

Первый выпуск ещё не вышел. Никто не слышал нашего разговора о границах, ответственности и согласии.

Но семисекундное видео уже стало важнее.

Телефон Жени завибрировал.

Сумма снова обновилась.

578 400 рублей.

Потом появился новый пост.

Чёрный фон.

Белые буквы.

МАЖОР НЕ ПРОИГРЫВАЕТ.

Под ними была моя фотография и новый коэффициент.

Победа Тимура Орлова — 1,3.

Победа Алисы Морозовой — 3,8.

Я смотрела на цифры, пока снег таял на экране.

Ещё утром большинство ставило на то, что я не влюблюсь.

Теперь после одной обрезанной фразы они решили, что Тимур почти победил.

Телефон снова завибрировал.

Общий банк: 603 900 рублей.

Женя тихо выругалась.

Я подняла взгляд на тёмную дорогу, по которой несколько минут назад уехала машина Тимура.

Он вмешался, потому что меня схватили.

Или потому что действительно считал меня своей проблемой.

Или потому что знал: камеры снимают.

Я больше не понимала, где заканчивались его поступки и начиналась игра.

На экране сумма выросла ещё раз.

647 200 рублей.

А под ней появилась новая подпись:

До зимнего бала — пятьдесят четыре дня.

Глава 3. Не называй меня своей

К утру фраза «она моя» перестала принадлежать Тимуру.

Её печатали на футболках, накладывали на музыку, вставляли в короткие ролики и отправляли друг другу вместо приветствия. Кто-то вырезал лицо Тимура из записи и поместил его на афишу старого фильма. Кто-то нарисовал меня в виде хоккейной шайбы, которую капитан прижимал к груди. В студенческом чате продавали стикеры: Тимур с холодным взглядом, я со стаканом кофе и огромная надпись розовыми буквами:

ОНА МОЯ.

К девяти утра общий банк ставок превысил миллион.

Столько же изначально поставили Денис и Тимур, только теперь деньги принадлежали десяткам или сотням незнакомых людей. Они выбирали коэффициенты, спорили в комментариях и обсуждали, кто из нас первым сломается.

Я лежала на кровати, смотрела в потолок и пыталась убедить себя, что сегодня можно не вставать.

У меня не было пар до полудня. В кофейне меня временно отстранили от смен. Работать над выпуском дома я тоже не могла: все исходные материалы хранились на сервере медиалаборатории.

Можно было выключить телефон, натянуть одеяло на голову и хотя бы несколько часов притворяться человеком, чью жизнь ещё не превратили в публичный сериал.

Телефон завибрировал под подушкой.

Я не шевельнулась.

Он затих.

Через несколько секунд завибрировал снова.

— Если это Орлов, скажи, что ты уже влюбилась, но признание будет стоить ему два миллиона, — пробормотала Женя с соседней кровати.

— Он не пишет.

— Откуда знаешь?

— Проверяла.

Женя открыла один глаз.

— Зачем?

— Чтобы знать, пишет он или нет.

— Очень убедительно.

Я достала телефон.

На экране было сообщение от старосты.

Алиса, зайди в общий чат. Там опять обсуждают тебя.

— Как неожиданно, — сказала я.

Женя села, собрала волосы в хвост и потянулась к своему телефону.

— Что на этот раз?

— Сейчас узнаем.

В общем чате факультета было больше четырёхсот непрочитанных сообщений.

Обычно там обсуждали переносы пар, дедлайны и людей, которые забывали выключить звук на лекциях. Сегодня чат напоминал судебное заседание, на котором обвиняемая ещё не успела появиться.

Кто-то отправил видео с обрезанной фразой Тимура.

Дальше шло голосование:

Считаете ли вы слова Орлова романтичными?

Да — 61 %.

Нет, это собственничество — 24 %.

Морозовой понравилось — 15 %.

Под опросом спорили уже несколько десятков человек.

Он защитил её, а она опять будет строить жертву.

Защитил нормально, сказал ужасно.

Да все парни так говорят.

Не все девушки любят, когда их называют вещами.

Она сама специально осталась рядом после съёмки.

Они вышли в одно время, это уже свидание?

Она просто набивает себе цену.

Я перечитала последнее сообщение.

Его написал парень с моего потока. Мы вместе сидели на семинаре по истории медиа. Две недели назад он