Не Твоя Ставка, Мажор! - Мира Лаверн
— Насколько ты самоуверен.
— Они и так знают.
— На этом закончим.
Я посмотрела в объектив.
— Личные границы не становятся менее важными из-за популярности, денег или количества подписчиков. Человек не обязан участвовать в чужой истории только потому, что она кажется кому-то интересной. Однако публичность создаёт парадокс: чем громче мы требуем уважать наше право на частную жизнь, тем больше внимания привлекаем к её нарушению. В следующих выпусках мы попробуем понять, можно ли вернуть человеку контроль над собственным образом после того, как этот образ стал общественным развлечением.
Я сделала небольшую паузу.
— Это был проект «Цифровой след». Меня зовут Алиса Морозова.
Красный огонёк погас.
Я выдохнула.
Только теперь поняла, насколько сильно сжимала листы. Бумага смялась под пальцами.
Тимур снял микрофон с воротника.
— Неплохо, — сказал он.
— Мне не нужна твоя оценка.
— Это не подарок.
— Но тоже можешь оставить себе.
Он поднялся.
Я тоже встала, стараясь не показать, что ноги затекли.
Дверь аппаратной распахнулась. Первой вышла Женя.
— Вы оба ненормальные, — объявила она.
— Спасибо, — ответил Тимур.
— Это не комплимент.
— Сегодня мне часто это говорят.
Женя повернулась ко мне.
— Ты собиралась обсуждать цифровые границы, а устроила психологическую дуэль.
— Он уходил от вопросов.
— Он как раз отвечал.
Я посмотрела на неё.
— На чьей ты стороне?
— На стороне выпуска, который посмотрят все.
Ирина Валерьевна подошла медленнее. На её лице не было восторга.
— Нам придётся очень аккуратно это монтировать.
— Вы хотите что-то убрать? — спросила я.
— Я хочу не допустить, чтобы университетский проект превратился в площадку для вашего личного конфликта.
— Он уже личный.
— Именно поэтому вы должны быть особенно осторожны.
Тимур протянул ей микрофон.
— Уберите мои слова про неё.
Я повернулась к нему.
— Какие?
— Последние.
— Почему?
— Потому что они не относятся к теме.
— Только что ты считал иначе.
— Передумал.
— Боишься, что люди решат, будто уже проигрываешь?
Его взгляд стал холоднее.
— Нет.
— Тогда оставим.
— Алиса, — вмешалась Ирина Валерьевна, — решать будем после просмотра материала.
— Это мой проект.
— И ответственность тоже ваша.
— Я не разрешаю вырезать его признание.
— Какое именно? — спросила Женя. — Что поступок мерзкий или что он рад оказаться рядом с тобой?
— Не начинай.
— Я уточняю технически.
Тимур посмотрел на меня.
— Оставляй всё.
— Спасибо за разрешение.
— Я не тебе.
— Как великодушно.
Ирина Валерьевна закрыла глаза.
— На сегодня закончили. Алиса, Женя, завтра утром разбираем запись. Тимур, следующий выпуск ориентировочно через неделю.
— Тему сообщите заранее, — сказал он.
— Разумеется.
— И правила тоже?
Я скрестила руки.
— Правила не изменятся.
— Жаль.
— Почему?
— Хотел предложить подвезти.
— Я сказала, что не поеду в твоей машине.
— Поэтому и жаль.
Он надел куртку и направился к двери.
— Тимур, — окликнула его Ирина Валерьевна.
Он обернулся.
— До публикации выпуска никаких комментариев в социальных сетях.
— У меня нет привычки обсуждать личную жизнь в интернете.
Я не удержалась.
— Только в раздевалке за полмиллиона.
Тимур посмотрел на меня несколько секунд.
— Увидимся, Морозова.
— Надеюсь, нескоро.
— Через неделю.
— Это и есть нескоро.
Он вышел.
Женя дождалась, когда дверь закроется, и повернулась ко мне.
— Он тебе нравится.
Я рассмеялась.
— Ты сошла с ума.
— Возможно. Но он тебе нравится.
— Я его ненавижу.
— Это не взаимоисключающие состояния.
— Для нормальных людей — взаимоисключающие.
— Ты только что двадцать пять минут смотрела ему в глаза.
— Я брала интервью.
— Ты могла смотреть в бумаги.
— Он бы решил, что я боюсь.
— Значит, тебе важно, что он решит.
— Мне важно не позволить ему считать себя победителем.
Женя улыбнулась.
— Конечно.
— Не смотри так.
— Как?
— Будто уже читаешь последнюю главу.
Она подняла руки.
— Я ничего не говорю.
— Ты сказала достаточно.
Ирина Валерьевна вернулась в аппаратную. Мы с Женей начали убирать оборудование. Работа помогала. Нужно было снять карты памяти, сохранить резервные копии, проверить звук и отключить свет.
Я старалась думать только о технических деталях.
Но в голове снова звучало:
Потому что он привёл меня сюда. К тебе.
Это была дешёвая фраза.
Самоуверенная.
Расчётливая.
Вероятно, он сказал её специально, зная, что запись можно будет использовать в канале.
Я не должна была придавать ей значение.
И всё же придавала.
Не романтическое.
Скорее аналитическое.
Так я объяснила себе, почему несколько раз прокрутила эти слова в памяти, пока сматывала кабель.
— Алиса, — позвала Женя из аппаратной. — Посмотри.
Я подошла к монитору.
Она открыла один из файлов и поставила запись на момент, когда Тимур признал поступок мерзким.
На крупном плане его лицо выглядело серьёзнее, чем я помнила. Без улыбки, без попытки понравиться. Потом в кадр вошёл мой профиль.
— Что? — спросила я.
— Ничего. Просто хорошо снято.
— Тогда зачем позвала?
— Хочу понять, какую версию будем делать.
— Одну.
— Полную?
— Почти.
— И оставляем правила?
— Обязательно.
— Даже про прикосновения?
— Особенно про прикосновения.
Женя посмотрела на меня.
— Ты думаешь, он их нарушит?
— Я думаю, он привык проверять, насколько твёрдо звучит чужое «нет».
— Сегодня не проверял.
— Потому что были камеры.
— Камеры его, кажется, вообще не останавливают.
Я не ответила.
Это было правдой.
Большинство людей перед камерой становились осторожнее. Начинали подбирать слова, выпрямляли спину, пытались представить улучшенную версию себя.
Тимур делал обратное.
Словно публичность освобождала его от необходимости притворяться.
Он назвал поступок мерзким.
Признал, что ставит игру с Денисом выше моего спокойствия.
И сказал, что не жалеет, потому что ставка привела его ко мне.
Из этих фрагментов можно было смонтировать три совершенно разных человека.
Честного.
Отвратительного.
Влюблённого.
Ни один образ не был целиком правдивым.
— Выпуск должен показать контекст, — сказала я. — Без коротких нарезок.
— В интернете всё равно разрежут.
— Пусть. У нас останется полная версия.
— Думаешь, кто-то будет смотреть полчаса?
— Если нет, это их выбор.
— Наивная ты всё-таки.
— Я реалистка.
— Реалисты не выбрасывают кофе за четыреста рублей.
— Он был невкусный.
— Ты даже не попробовала.
Мы закончили около девяти.
Коридоры главного корпуса почти опустели. За окнами шёл снег — первый настоящий снег в этом году, крупный и влажный. Он таял на асфальте, но покрывал белыми полосами газоны и крыши припаркованных машин.
Ирина Валерьевна ушла раньше. Женя задержалась в аппаратной, чтобы загрузить материалы в защищённое хранилище.
— Подожди меня десять минут, — попросила она.
— В общежитии встретимся.
— Не выходи одна.
— Почему?
— Потому что ты сегодня снова появишься в канале.
— Я каждый день буду там появляться.
— Алиса.
— Я не могу всю жизнь ходить с сопровождением.
— Хотя бы первые сутки после съёмки.
— Никто не знает, что она закончилась.
— Половина факультета видела Орлова у лаборатории.
Я подошла к окну.
Перед главным входом действительно стояли люди.
Не толпа. Человек восемь или десять. Несколько девушек, два
