Не Твоя Ставка, Мажор! - Мира Лаверн
— Нет?
— Нет.
— Но ты его заключил.
— Да.
— Значит, считаешь нормальным.
— Я не говорил, что все мои поступки нормальны.
— Тогда каким ты считаешь этот?
Он выдержал короткую паузу.
— Мерзким.
В студии стало тихо.
Не той натянутой тишиной, которая возникала во время наших перепалок. Другой. Неподготовленной.
Я ожидала, что он станет оправдываться. Скажет, что это была шутка, что Денис его спровоцировал, что в раздевалке царила особая атмосфера, а мужчины иногда говорят глупости.
Но Тимур не пытался сделать свой поступок меньше.
— Почему ты тогда не отказываешься? — спросила я.
— Потому что уже принял.
— Это не приговор. Можно передумать.
— Можно.
— Но ты не хочешь.
— Пока нет.
— Почему?
Тимур сцепил пальцы.
— Потому что пари началось не с денег.
— А с чего?
— С тебя.
Я почувствовала, как напряглись плечи.
— Очень романтично.
— Я не пытаюсь быть романтичным.
— Тогда объясни.
— Ты опубликовала статью, в которой выставила команду сборищем привилегированных идиотов.
— Я привела цифры.
— И выбрала к ним подходящие комментарии.
— Все участники могли высказаться.
— Я высказался.
— Да. Тебе просто не понравилось, что твои ответы не спасли картину.
— Мне не понравилось, что ты решила всё заранее.
— Это не имеет отношения к ставке.
— Имеет.
— Я задела твоё самолюбие, поэтому ты решил заставить меня влюбиться?
— Ты сказала, что на тебя не действуют моя фамилия, деньги и популярность.
— Не действуют.
— Я хочу понять, на тебя вообще что-нибудь действует или ты одинаково ненавидишь всех, кто живёт не так, как ты.
Я уставилась на него.
Тимур говорил спокойно, но теперь под спокойствием чувствовалась злость. Не вспышка. Не желание перекричать. Холодное, удерживаемое раздражение человека, который долго слушал обвинения и наконец решил ответить.
— Ты думаешь, я ненавижу тебя за деньги? — спросила я.
— Не меня.
— А что?
— Всё, что со мной связано.
— Очень удобно отделять себя от собственных привилегий.
— Я не отделяю. Но ты видишь только их.
— Потому что ты ими пользуешься.
— Разумеется.
— И даже не стесняешься?
— А должен?
Я открыла рот, но Тимур продолжил:
— Если у человека есть связи, деньги, возможности и хорошее образование, он ими пользуется. Ты тоже пользуешься тем, что умеешь писать, быстро думаешь и хорошо выглядишь в кадре.
— Ты сейчас сравнил умение работать с миллиардами твоего отца?
— Я сравнил инструменты.
— Это совершенно разные вещи.
— Конечно. Твои инструменты ты считаешь заслуженными, мои — нет.
— Потому что я не родилась с ними.
— Я тоже не родился капитаном команды.
— Но ледовый дворец тебе построили.
В его глазах что-то изменилось.
— Не мне.
— Компании твоего отца принадлежит имя на фасаде.
— Это спонсорство.
— Оно помогло тебе попасть в команду?
— Нет.
— А остаться в ней?
— Нет.
— Получить капитанскую повязку?
— Нет.
— И я должна поверить?
— Мне всё равно, веришь ты или нет.
— Но ставка как раз доказывает обратное.
Он замолчал.
Я почувствовала короткое удовлетворение, но оно исчезло почти сразу.
Тимур откинулся в кресле и посмотрел на меня так, будто впервые услышал не очередное обвинение, а точную формулировку.
— Возможно, — признал он.
Я не ожидала и этого.
— Что возможно?
— Мне не всё равно, что ты думаешь.
— Потому что хочешь выиграть?
— Потому что ты говоришь обо мне так, будто знаешь.
— Ты дал достаточно материала.
— За одно интервью?
— За статью, ставку и сегодняшний разговор.
— И этого хватило для приговора.
— Ты сам назвал поступок мерзким.
— Поступок. Не человека.
— Люди состоят из поступков.
— Тогда ты — девушка, которая напала на человека с горячим кофе.
Я сжала губы.
— Я отвечаю за это.
— Хорошо. Значит, ты мерзкий человек?
— Я не говорила, что один поступок определяет всё.
— Только что сказала.
— Не передёргивай.
— Я повторяю твои слова.
— Ты прекрасно понял, что я имела в виду.
— А ты меня не пытаешься понять.
Я посмотрела на камеру.
Мне вдруг захотелось остановить запись. Не потому, что разговор становился слишком тяжёлым. Потому, что на несколько секунд Тимур заставил меня почувствовать себя нечестной.
Это ощущение я ненавидела.
Я действительно решила, кто он, ещё до личного разговора. Отчасти потому, что видела слишком много таких людей. Сыновей владельцев компаний, дочерей чиновников, студентов, которые называли дорогие подарки «обычными вещами» и искренне удивлялись, когда кто-то не мог позволить себе билет на мероприятие.
Но Тимур не был собирательным образом.
Он был конкретным человеком, сидевшим напротив.
Конкретным человеком, который заключил мерзкое пари.
Это возвращало почву под ногами.
— Давай снова о границах, — сказала я. — Ты признал, что ставка неправильна. При этом продолжаешь участвовать. Значит ли это, что твоё желание доказать что-то важнее моего права не быть объектом игры?
— Ты уже объект игры независимо от моего участия.
— Благодаря тебе.
— Благодаря каналу.
— Который получил запись твоего согласия.
— Я не публиковал её.
— Ты всё время повторяешь это так, будто публикация была единственной проблемой.
— Потому что без неё ты бы ничего не узнала.
— И это сделало бы поступок нормальным?
— Нет.
— Тогда какая разница?
Тимур посмотрел на столик между нами.
— Для тебя — никакой.
— А для тебя?
— Я согласился на спор с Денисом. Не на то, чтобы тысячи людей обсуждали тебя.
— Ты хотел унизить меня в узком семейном кругу?
— Я хотел выиграть пари.
— За счёт моего признания.
— Да.
— И после этого ты пытаешься убедить меня, что я несправедливо сужу о тебе?
— Нет.
— Тогда чего ты добиваешься?
Он снова поднял взгляд.
— Чтобы ты судила точно.
Его ответ почему-то разозлил меня сильнее.
— Хорошо. Точно. Ты богатый, самоуверенный спортсмен, который из-за задетого самолюбия поставил полмиллиона на то, что заставит первокурсницу признаться ему в любви. После того как ставка стала публичной, ты признал поступок мерзким, но отказался его прекращать, потому что тебе важнее победить. Достаточно точно?
— Почти.
— Что я пропустила?
— Я не собираюсь тебя заставлять.
Я рассмеялась.
— А как ты это называешь?
— Добиться.
— Огромная разница.
— Для меня — да.
— Расскажи.
— Заставить — значит лишить выбора.
— А добиться?
— Сделать так, чтобы ты сама выбрала.
Я почувствовала неприятный холод.
Не потому, что его слова звучали угрожающе.
Наоборот. Он произнёс их слишком спокойно, словно речь шла о стратегии на матче.
— Ты правда не слышишь, насколько это высокомерно? — спросила я.
— Слышу.
— И?
— Ты спросила, что я думаю.
— Ты уверен, что можешь изменить мой выбор.
— Да.
— Почему?
Тимур чуть пожал плечом.
— Потому что ты уже реагируешь на меня сильнее, чем хочешь признавать.
Я едва не встала.
— Я облила тебя кофе.
— Именно.
— Это ненависть.
— Ненависть тоже требует внимания.
— Ты говоришь фразами из плохого романа.
— Ты краснеешь.
Я почувствовала, что действительно краснею.
От ярости.
Только от неё.
