Доктор. Я (не) зависима - Лиза Гамаус
— В прошлом всегда много того, о чём мы сожалеем. Мы смотрим на прошлое с другого места, как во времени, так и в пространстве, и с другим опытом. Многое проясняется к тому времени, когда воспоминания опять приходят. Это нормально.
— Артём Викентьевич, почему Натали согласилась приехать? Зачем ей это?
— Думаю, вы ещё не собрали все звенья в цепи событий, — он остановился и огляделся, — вон там коровник, пойдёмте. Туда и обратно, — настаивает Решетов.
Глава 17. Опять уха
Мы идём друг за другом по узкой расчищенной тропинке. Снег хрустит под ногами, как в мультфильме. Решетов впереди — я сзади. Лёгкий морозец, и никакого ветра. Белое поле сказочно искрится от солнечных лучей. Я забыла, что зима может быть такой красивой.
— Подожди-и-и-те! — слышу я крик.
Мы останавливаемся и оборачиваемся. К нам бежит Натали. Может, не она, но скорее всего она, больше просто некому.
— Это ваша подруга, простите, бывшая подруга, — зачем-то говорит Решетов.
— Забыла попрощаться, не иначе, — отвечаю я. Совсем не хочу её больше видеть. Я как будто перевернула страницу, где написано про мои с ней отношения.
Натали приближается.
— Не говори Герману, что я с тобой встречалась. Я из-за этого тебя догнала, — она почти кричит.
Я смотрю на неё и думаю, что, наверное, у меня не всё в порядке со взаимопониманием с этим миром, я до сих пор не понимаю, как всё устроено, я отказываюсь её понимать.
— Ты вообще в своём уме? — спрашиваю я, — После того, что ты вытворяла и полностью предала моё доверие, я буду сейчас выполнять твои просьбы?
— Скажите ей, почему я согласилась прийти, — обращается она к доктору.
Я смотрю на обоих. Но Решетов просто стоит, он не реагирует на её слова.
— Мне кажется, я дал вам возможность побеседовать наедине, — отвечает доктор. Он не очень приветлив по отношению к ней, меня это удивляет.
— Что происходит? — начинаю теряться в догадках. Я понимаю, что доктор провернул много дел с тех пор, как я к нему попала, проводил каждый день со мной сессии, следил за моим психическим и физическим здоровьем, вышел на источник моих бед, устроил встречу, но сейчас ситуация больше напоминает не психотерапию, а детектив. Мне кажется, что он тоже как-то странно себя ведёт.
— Я согласилась тебе помочь, а он, — она показывает глазами на Решетова, — он пообещал мне, что Герман ничего не узнает, и он с тобой поговорит, — она и правда нервничает.
— А почему ты согласилась мне помочь?
— Потому что я испугалась. Мать затащила тебя в психушку. Я испугалась, Лиля. Решайте ваши семейные проблемы, как вам вздумается, но это не та цена, ради которой я готова брать на себя такую ответственность.
— О какой цене ты говоришь, можно яснее?
— Герман, деньги, которые она нам платила. Кто мог предположить, что всё так обернётся? Что ты так серьёзно будешь реагировать?
— Герман-то тут причем? Он, что маленький мальчик? Почему я не могу ему позвонить и встретиться с ним?
Она опять странно как-то замолкает и смотрит то на меня, то на доктора. Мне хочется стащить ботинок с ноги и треснуть этим ботинком её по голове. Нормальный такой естественный природный позыв по отношению к обидчику.
— Герман тут ни при чём, — произносит Натали, — это не он.
Эта тварь сведёт меня с ума.
Я, правда, не выдерживаю. Я набрасываюсь на неё с кулаками. Доктор нас пытается развести, отталкивает меня от неё, а она, как кенгуру, опять и опять набрасывается на меня. Вот не зря мне пришла в голову эта ассоциация пару часов назад.
— Кто? Отвечай! Кто, если не Герман? — ору я изо всех сил.
Решетов крепко держит меня в объятьях и умоляет успокоиться. Я только вижу, как Натали убегает от нас прочь.
— Но она… она же не сказала, Артём! — ору я и чувствую, как из глаз катятся слёзы. От обиды, конечно, что она обвела меня вокруг пальца. Она закинула удочку, оставила меня в догадках, она опять чувствует себя победительницей, она не перестаёт мстить. Доктор продолжает меня держать, чтобы я не бросилась за ней, чтобы у неё была возможность добежать до машины и уехать восвояси.
— Пустите меня! — выбиваюсь я, — Это же очень важно, она знает Кира! Артём! — я уже не зову его по отчеству, мне неохота. Натали не видно. Моё лицо находится на расстоянии двух сантиметров от лица доктора, я чувствую его запах, несмотря на мороз, и мне нравится этот запах. Он немного ослабевает хватку… Я дотрагиваюсь губами до его губ. Нет, он не отталкивает меня, он отвечает мне лёгким поцелуем с закрытыми губами и смотрит нагло в глаза. Как будто не было только что этой омерзительной сцены, и он не приводил меня в чувства от приступа гнева. Смотрит и улыбается.
— А что в коровнике? — спрашиваю, потому что если не спрошу, то опять его поцелую.
— Ветер, — он опять улыбается.
— А, ну да, — сейчас я уже не стесняюсь, а целую его так, как мне хочется. Он опять обнимает меня. Если бы не снег и мороз, то наверняка случилось бы продолжение.
Как же здорово! Да мне плевать на Натали! Да пусть её больше не будет со всеми её тайнами, Германами и прочим мусором.
— Это надо же было такое придумать!
— Что ты имеешь в виду?
— Коровник. Мем какой-то.
Мы опять сидим в ресторане с панорамной съёмкой на стенах. Я читаю меню.
— Что за ерунда? — удивляюсь я.
— Какая? — спрашивает Артём Викентьевич.
— Уха с уткой. Ты такое ел?
— Да это их фирменное блюдо. Заказывай, пальчики оближешь.
— Ну, ок, — улыбаюсь я, — вокруг тебя столько символизма.
— Боишься?
— Что бы туда ещё добавить? Придумают же.
— Кстати, — он смотрит на часы, — времени не так много, мне мебель должны привезти вечером домой.
— Гарнитур? — мне всё равно, но я зачем-то спрашиваю.
— Нет, кресло. Надо успеть.
Денёк, кажется, ещё не закончился.
Глава 18. Лилии
Мы въезжаем в Москву и, конечно, начинаются пробки. Стоим на светофоре. Я смотрю на Артёма. Такое впечатление, что давно его знаю, и мы возвращаемся домой. Пусть в «условный дом». За сегодняшний день столько всего произошло, как будто я свалила гору с плеч. Собрала в огромный мешок мусор, завязала его верёвочками и оставила там, на парашютной станции. Смотрю в окно и вижу город, который раньше старалась не замечать. Люди спешат по
