Доктор. Я (не) зависима - Лиза Гамаус
Место в зрительном зале свободно. В голову пришёл концерт в Доме музыки, когда он захотел увидеть другую женщину на месте Лены.
Артём встал с кровати, нашёл портфель, с которым ходил на работу, и вытащил оттуда записку. Лилину записку. Она незаметно, как уж она ухитрилась, большой вопрос, засунула её ему в карман халата. Он бы и не заметил, у него не было привычки пользоваться карманами халата, но бумажка выпала, когда он переодевался. Артём нагнулся, открыл и прочитал:
«Убей врача, а плату за леченье отдай болезни».
Что это? Быстро набрал в поисковике эту строчку, чтобы понять, откуда цитата. Шекспир, «Король Лир».
Не стал выбрасывать записку, положил в портфель. Вот сейчас достал и уставился на лист бумаги. Он не искал смыслов, он просто смотрел на буквы, написанные её рукой, и испытывал давно забытое чувство лёгкого обожествления всего, что связано с женским образом.
Ситуация, связанная с Лилей, была настолько нетипична в его практике, что он позволил себе нетипично к ней и относиться. Да, он честно работал с ней каждую сессию, слушал и отвечал на вопросы, подводил к тому, чтобы она поняла, какой жертвой она оказалась и как её использовали, но постепенно мысли о ней занимали всё больше и больше времени, а иногда он ловил себя на том, что постоянно думает о ней.
— Вы задавали себе вопрос, чем Кир увлёк вас, как человек, как мужчина? — спрашивал он.
— Да много чем… свободой, наверное, пониманием того, что мне нравилось.
— Вам никогда не казалось, что за именем Кир прячется кто-то знакомый? — подсказывал Артём.
— Нет. Я сама его нашла в сети, не он меня, — она не сдавалась.
К тому времени, как он вышел на Натали, картина уже более-менее обрисовалась. Она только подтвердила детали и взяла деньги за встречу с Лилей в парашютном клубе. Меркантильная и холодная особа. Как Лиля могла выбрать такую в подруги, если, конечно, они ими были. Мария очень удивилась, когда Артём рассказал вкратце причастность Натали к «Киру» и истории с бесплатными проектами. Рассыпалась в благодарностях, что он распутывал этот клубок. В ней чувствовалась какая-то отстранённость. Её не интересовали подробности, что Лиля чувствовала, что говорила, как себя вела в клинике. Она не спросила более детально и про проекты, какие, сколько их Лиля сделала. Про мужа вообще не сказала ни слова. Складывалось впечатление, что она решала проблему чисто механически — привести Лилю в чувство, и доверила это профессионалу. То есть задачу свою выполнила. Взятки гладки, если что.
Вспомнил сразу свою мать — внимательную, нежную, всегда готовую помочь, беспокойную. Ему было двадцать шесть, когда её не стало. Тромб. Пятьдесят два года всего. Артём так сильно никогда ничего не переживал. Сердце выпрыгивало. Как же было её жалко, и как сильно он её любил! У него появилась седая прядь на затылке в этот же день. Отец вот жив. Они с матерью были одногодки.
На часах было почти два ночи. Артём нашёл ролик про плоскую землю и нажал на стрелочку. Голос ведущего монотонно перебирал доказательства своей теории, и Артёма наконец потянуло в сон.
Перед самым пробуждением приснилась Лиля, идущая по кромке тротуара ему навстречу. Она что-то говорила и несла в руках свёрток. Он подошёл, идти было трудно, ноги с трудом отрывались от земли. Проснулся. В полной боевой готовности. Даже проверил рукой. Давно такого не было. Губы расплылись в улыбке. «А не послать ли мне эти принципы в одно место?»
Глава 20. Драконы
Сижу напротив вазы и жду кофе. Я не люблю хозяйничать в чужих домах и бежать на чужую кухню, засучив рукава. Ради одного какого-то кофе, такая активность не имеет смысла. Если только заглянуть ради любопытства, но не такое уж оно у меня и большое. И так видно, что парень в норме и в достатке, что у него есть прислуга, и что в целом он доволен. Это притягивает, конечно. Благополучие всегда манит, как и чистота. Хотя я в этом никогда не признавалась, даже самой себе. Я ставила благополучие на одну полку с мещанством, но всё же это совсем не так. И пора взрослеть.
— Держи! — Артём ставит поднос с двумя чашками кофе на низкий столик перед диваном, на котором сижу. На чашках драконы.
— Скажи, а сколько дней мама проплатила? Я имею в виду клинику.
— Открытый счет.
— Как это?
— Сколько я сочту необходимым.
— Ты считаешь, мне есть смысл оставаться?
— Как по мне, то его не было изначально.
— Смысла? — я поднимаю брови.
— Да. Твоя мама так слёзно просила о госпитализации, что я не мог устоять и согласился. Подумал, что она просто не хочет оставлять тебя дома, и что добром это не кончится.
— Ты жалеешь, что пошёл у неё на поводу?
— Нет. Если есть возможность, почему не помочь. Это моя работа.
Он садится рядом и целует меня в губы. Прямо по-настоящему. У меня так давно никого не было! Нет, не в этом дело, а в том, что он мне нравится, и я хочу всего и сразу. Я провожу рукой по его щеке, губам, смотрю в глаза. Верится и не верится.
Но тут звонит домофон. А как же! Судьба даёт ещё одну передышку — остановиться и подумать. Только вот неизвестно, кому она предназначена. Скорее всего доктору. Мне не надо думать, я уже всё придумала.
— Кресло? — смеюсь я.
— Надо открыть, — он отрывается от меня и идёт в прихожую. Смотрю на него сзади, как он движется, берёт трубку домофона, подносит к уху, смотрю на него другими глазами и чувствую, как внизу живота тлеет уголёк, — да, третий этаж, есть грузовой лифт, пятнадцатая квартира.
Я застёгиваю кофточку и включаю телек. Сколько времени я вообще не смотрела телек? Доисторический аппарат.
Два огромных мужика втаскивают ящик.
— Хозяин, вам собрать кресло-то? — спрашивает один из них.
— Да, — отвечает Артём, — если не очень долго.
— Не, недолго, инструменты просто нужны. У нас с собой. Но это… в цену доставки не входит.
— Собирайте!
Интересно, почему он не спешит? Когда я вообще попаду в клинику? В полночь, скорее всего. Да какая разница! Не очень-то и хочется. Представляю глаза Маргариты, когда она зайдёт в палату, а
