Доктор. Я (не) зависима - Лиза Гамаус
— Тебе исключительно повезло с клиентами тогда, и всем нужны были облагороженные участки. Новый дорогой посёлок, скорее всего. А тут маман со своей просьбой. Деньги сами просятся на счет. Просятся, но как точно туда попасть, не знают. Первое, что ты сделала, это пообещала озабоченной родительнице со мной связаться и взять под контроль. Сразу скажу, ты действовала не одна. Герман ли, что вероятнее всего, или кто-то другой, но не одна. Знаешь, почему я так считаю?
Натали таращит на меня свои огромные серые глаза. Она не знает, что сказать доктору, который ждёт её отмашки, вставать или ещё сидеть. Возможно, она жалеет, что согласилась прийти. Недооценила шизофреничку.
Глава 16. Коровник
Только мне кажется, что если Натали меня недооценила, то про доктора я такого сказать не могу. Он вывел двух кенгуру на ринг, а сам пошёл на трибуну. То ли зритель, то ли судья, то ли журналист. Сидит в предвкушении удачного исхода своей затеи.
— Что молчишь, Натали? — шампанское меня немного веселит и придаёт даже излишней решительности по отношению к своей вывшей однокласснице, — рассказывай! Чья была идея?
— В принципе, это идея твоей матери. Я только согласилась и подхватила.
Я опять не уверена, что она говорит так, как было на самом деле. Она просто не хочет брать вину на себя. Манера такая — прятаться за спины других.
— Повтори идею, если не трудно, — я немного засомневалась.
— Спасти тебя от одиночества и интернетных знакомств. Ты же сидела с переломами. И она предложила, я, кстати, её очень хорошо понимаю, найти тебе виртуального друга из знакомых, чтобы он был подконтролен, с ним можно было договориться, и чтобы смог тебя заинтересовать.
— Так-так-так… заинтересовать. Для этого надо иметь представление, что жертва ценит в людях, какие у неё взгляды, предпочтения в искусстве, например, или литературе. И отлично знать, чего она терпеть не может. Я права?
— В целом, да.
— А кто знает обо мне больше всех после меня самой? Кто провёл со мной огромное количество времени, начиная от сидения за одной партой в течение двух лет и заканчивая постоянными встречами на тусовках, походах по выставкам и даже двухнедельного отдыха на турецком берегу? Мама правильно всё оценила. Других вариантов, собственно, и нет.
— Когда я на это соглашалась, я искренне хотела тебе помочь.
— Помочь в чём?
— Уберечь тебя от ненужных и опасных виртуальных связей. Во всяком случае до того момента, пока тебе не снимут гипс.
Теперь я сидела и таращила на неё глаза. Получается, столько времени мне дурили голову практически несуществующим Киром. Кто? Самые близкие люди. Откровенно издевались надо мной, не считаясь с моими чувствами.
Вот это да-а-а! «Всегда копи жизненный опыт, Лилечка, в жизни часто случается то, что никакая фантазия не придумает» — примерно так говорил мне дед. Я тогда толком ещё не понимала, что он имел в виду. Сейчас становится яснее.
— Кто со мной переписывался? Раз уже начала, то и заканчивай. Это вряд ли была ты. Ты лишь давала инструкции и рассказывала обо мне всё, что знала. Это был мужик. Мы разбирали с доктором кое-какие ходы. Там чувствуется рука мастера, так сказать. Да у тебя и времени столько не могло быть. К кому ты обратилась?
— Понимаешь, я всё ещё хотела его вернуть.
— Германа?
— Да. Он опять оказался на мели. А твоя мать не жалела денег.
— Да, она транжирит отцовские бабки так, как ей вздумается. Она и доктору, наверное, столько отвалила, что он со мной носится, как с допотопным смартфоном.
Бутылка заканчивалась, оливки тоже. В бокалах ещё немного оставалось.
— Когда Герман услышал о предложении поддерживать с тобой переписку, да ещё и за неплохие деньги, он тут же загорелся и согласился. Ты и так ему всегда нравилась. Он часто мне говорил, какой у тебя охренительный взгляд с поволокой и точёный профиль. Мне это не особо нравилось, конечно, но тогда такие откровения значения не имели. Ему надо было платить по долгам и иметь возможность писать картины на продажу. Всё совпало.
— Был ещё кто-то третий, — я допила шампанское, — хочешь ещё?
— Не, хватит, я за рулём.
— Кто третий, Натали?
— Третьего не было, — она тоже допила бокал, — не отказывай Герману в уме. Он хоть и не вызывает у меня особых симпатий, дураком его назвать не могу.
— А пентхаус был чей? Первый проект. Я напоминаю.
— Я не знаю фамилии. Это как раз его контакты.
— Хочется плюнуть ему в морду. Меркантильный и бессердечный. Обкрадывал меня. Доктор прав. Ну, ты сука, Натали… слов нет.
Тут на меня накатывает жалость к себе. К тому, насколько я была искренней с этим Киром, сколько мы с ним вместе провели времени, наполненного настоящим флиртом, шутками, откровениями, рассуждениями. Он здорово меня заводил, что уж там.
— Ты, конечно, читала переписку и добавляла деталей. Мразота ты, самая настоящая.
— Спать с чужими мужиками не считается чем-то благородным тоже, — она вяло оправдывается.
— Я бы встретилась с Германом. Он будет не против. Тебя я об этом просить не буду. Мне вообще наплевать, что ты об этом думаешь, ревнуешь или нет.
— Зачем он тебе? Вы с ним о чём-то не договорили? — она усмехается.
Я встаю и иду к столику, за которым сидит Решетов.
— Пойдёмте гулять, доктор! Спасибо вам за хорошо организованную встречу, но остались некоторые непроясненные моменты, — почему-то я с трудом произношу слово «непроясненные». Из-за шампанского, наверное.
— Какие моменты? — переспрашивает он.
— Ну, там, где основное враньё, — улыбаюсь и киваю в сторону Натали. Она сидит и не шевелится.
— Если хотите, мы можем взять вашу подругу с собой.
— Какую ещё подругу? Она мне больше не подруга. И хватит делать вид, что ничего не происходит, Артём Викентьевич. Очень даже происходит. Я в шоке вообще. Ваше счастье, что у меня лёгкий характер. Но всему есть предел.
— Я предлагаю посмотреть старый коровник на той стороне поля, — говорит доктор на полном серьёзе.
Мы одеваемся и выходим на улицу. Что там в коровнике? Ерунда какая-то.
Вычищенные дорожки и огромные, чуть ли не выше человеческого роста сугробы по обеим сторонам, создают впечатление, что мы движемся в каком-то лабиринте. Символично. Не раз замечала, что у него сходятся пазы. Махинатор.
— Со стороны может показаться, что моя история с Киром не заслуживает больше пары часов разговоров. Сколько я разговаривала с Натали? Ну, час.
— Что вас больше всего сейчас беспокоит?
— Опустошённость. Я как будто
