Спорим, ты сдашься первой? - Анна Измайлова
Я почувствовала, как зал будто стал тише. Музыка играла, люди говорили, но рядом несколько человек точно повернули головы. Алиса, конечно, тоже, она стояла неподалеку с бокалом и смотрела.
Кирилл продолжил:
— Пиарщики придумали, да? Типа капитан взялся за ум, нашел себе отличницу. Мило. Но не верится.
У меня внутри все неприятно сжалось, Артем медленно повернул голову к нему.
— Правда? — спросил он.
Кирилл хмыкнул.
— Ну а что? Ты и она? Серьезно?
Артем посмотрел на меня всего на секунду, сделал шаг ко мне, его ладонь легла мне на талию. Вторая — поднялась к лицу, пальцы коснулись щеки легко, почти бережно и от этого у меня перехватило дыхание сильнее, чем если бы он просто притянул меня грубо.
— Оттолкнешь, если не хочешь, — сказал он тихо.
В следующую секунду он поцеловал меня и это было как касание заженной спички к сухой бумаге.
Резко.
Горячо.
Слишком глубоко.
Его рука скользнула с талии на спину, притягивая меня ближе, и я, к собственному ужасу, не просто позволила, я вцепилась пальцами в его пиджак.
Ноги стали ватными.
Его губы были горячими, настойчивыми, уверенными. Он целовал меня так, будто больше не помнил ни про спор, ни про людей вокруг, ни про то, что все это должно быть ненастоящим.
И я тоже забыла обо всем.
Даже собственное имя на пару секунд потеряло смысл.
Осталось только: его ладонь на моей спине, мое тело слишком близко к его, сбившееся дыхание и этот невозможный вкус — кофе, мята и что-то его собственное, мужское, от чего внутри становилось жарко.
Когда он чуть отстранился, я вдохнула так резко, будто всплыла из-под воды, но Артем не отпустил.
Его лоб почти касался моего, глаза были темные, совершенно не похожие на привычные голубые, веселые, наглые.
— Нормально? — спросил он едва слышно.
Я не смогла ответить, только кивнула.
Пальцы все еще сжимали его пиджак. Он медленно выпрямился. Артем повернул голову к Кириллу.
— Еще вопросы?
Кирилл моргнул, потом неловко усмехнулся.
— Да нет, я…
— Вот и отлично.
Артем отпустил меня, развернулся и пошел к выходу из зала. Один, я осталась стоять посреди вечеринки.
В черном платье, с горящими губами и с абсолютной пустотой в голове.
Вокруг снова зашумели люди. Где-то рядом Лера, кажется, произнесла:
— Господи, я это видела. Я теперь умру счастливой.
А я стояла и пыталась вспомнить, как дышать. Потому что только что Артем Воронцов поцеловал меня.
Грязно.
Глубоко.
Неприлично.
Не как часть пиар-хода, а так, будто сдался первым, но почему-то ушел он.
А проиграла я.
Глава 5
После того поцелуя у меня было два варианта.
Первый — вести себя как взрослая женщина: спокойно обсудить произошедшее, обозначить границы, признать, что ситуация вышла из-под контроля, и вернуть наши фальшивые отношения в безопасное русло.
Второй — сбежать в туалет, закрыться в кабинке и пять минут смотреть на себя в зеркало с лицом человека, которого только что переехала хоккейная команда в полном составе.
Я выбрала второй.
Потому что взрослая женщина во мне умерла примерно на моменте, когда Артем Воронцов коснулся моей щеки и сказал:
— Оттолкнешь, если не хочешь.
Я не оттолкнула, наоборот. Вцепилась в его пиджак так, будто он был последним поручнем в падающем лифте.
И вот теперь стояла в туалете перед зеркалом, смотрела на свои распухшие губы и пыталась убедить себя, что это был просто спектакль.
Фальшивый поцелуй для всех, кроме меня.
Очень смешно.
Потому что мое тело, кажется, не получило уведомление о фальши.
Оно до сих пор жило в том моменте. В том коротком тяжелом вдохе, который он сделал, когда я не отстранилась.
Я коснулась пальцами губ.
Память тут же подкинула ощущение его рта. Горячего. Настойчивого. Настолько настоящего, что у меня снова подкосились колени.
— Нет, — сказала я отражению. — Нет-нет-нет. Даже не думай.
Дверь туалета распахнулась, и внутрь влетела Лера.
— Я знала! — выдохнула она. — Я знала, что ты здесь!
— Уйди.
— Нет.
— Лера.
— Я видела.
— Все видели.
— Нет, Вера. Я видела.
Она схватила меня за плечи, развернула к себе и посмотрела на мое лицо с таким восторгом, будто перед ней был не человек, а свежая серия любимого сериала с рейтингом восемнадцать плюс.
— Он тебя так поцеловал, что у меня рядом две первокурсницы забыли моргать.
— Это был пиар.
— Ага. А я ректор в перьях.
— Лера.
— Для пиара целуют вот так.
Она чмокнула воздух.
— А он тебя целовал так, будто хотел доказать права собственности всем присутствующим и заодно самому себе.
— Не говори «права собственности».
— Хорошо. Территориальная демонстрация.
Я отвернулась к зеркалу и начала поправлять волосы, хотя поправлять было нечего. Просто нужно было занять руки, чтобы они не дрожали.
— Он ушел, — сказала я.
Лера присвистнула.
— А ты хотела, чтобы он остался и продолжил прямо у колонны?
— Нет!
— Голос неуверенный.
— Я хотела, чтобы он… — Я замолчала.
— Вера, он спросил разрешения перед поцелуем?
Я подняла глаза.
— Да.
— Ну вот.
— Что «ну вот»?
— Этот мужчина может быть наглым, самоуверенным павлином с прессом, но он не мудак.
Я молчала.
Потому что если бы Артем был мудаком, его можно было просто ненавидеть, уверенно, без внутренних споров.
Но, с Артемом все время что-то мешало.
То он бесил, то смешил. То защищал, то отпускал.
И в итоге поцеловал меня так, что я забыла, как меня зовут.
— Я не хочу в него влюбляться, — сказала я тихо.
Лера посмотрела на меня без улыбки.
— А чтобы влюбиться, надо обязательно этого хотеть? Всегда же получается случайно.
* * *
Домой я вернулась раньше Артема.
После туалетной паузы я еще двадцать минут изображала социально активного человека, улыбалась каким-то людям, отвечала Марине Павловне, что «да, все прошло прекрасно», и делала вид, что мое сердце не находится в состоянии чрезвычайной ситуации.
Артем в зале больше не появился, я проверяла.
Когда я открыла дверь нашего блока, внутри было темно и тихо. Настолько тихо, что я впервые за несколько дней почувствовала, как сильно устала.
Я сняла туфли прямо в прихожей, платье вдруг стало слишком тесным. Прошла в комнату, закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула.
Ну все.
Вечер закончился.
Сейчас я сниму платье, умоюсь, надену страшный коричневый халат, превращусь обратно в нормальную Веру Ланскую и забуду, как рука Артема лежала на моей талии.
План был отличный, почти научно безупречный. Он провалился через три минуты, когда я попыталась расстегнуть молнию на
