За секунду до любви - Вирсавия Вайс

стиральные доски. Я даже видела, как отец попытался войти в комнату, но был буквально сметён кипой одежды, семенящей на тоненьких, бесконечных ножках, которые были обуты в «Лабутены» на двенадцатисантиметровой шпильке.

Мы с Танькой выскользнули на балкон и, свесившись с перил, курили, тупо глядя вниз.

— Очуметь. — Тихо выдохнула она, пуская кольцами дым. — То есть твой предок просто запер тебя, лишив возможности любой связи с цивилизацией?

— Угу. — Буркнула я, разворачиваясь, упираясь поясницей в балюстраду, откидывая голову и встряхивая волосами.

— Сволочь! — Припечатала она, стреляя окурком, глядя на меня из-под рваной чёлки. — Хотя… Красивый он у тебя, конечно, мужик, я прямо взмокла вся.

— И что мне с того? Вот на кой хер я ему нужна на этом ужине? — Вздохнув, опустила голову и посмотрела на Танькину макушку, свисающую вниз. — У меня в понедельник сдача нормативов по физре. Во вторник собеседование, в четверг тестирование, а это… Так, на минуточку, почти шесть часов времени, и уже через неделю, в, мать его, понедельник, полиграф.

А я тут вот этой хренотенью занимаюсь.

— А мы уже заявление в загс подали. — Тихо вздохнула Татка.

— Да ну на! — Выдохнула я, выпадая в осадок. — На полном серьёзе?

— Угу. — Кивнув головой, она развернулась и посмотрела на меня. — Сонька сказала. Чтобы уже в следующем году я родила ей внука, а потом могу делать что хочу. Но внук должен быть от её кровинушки. А как? — Она сжала зубы и смахнула с ресниц слезу. — Если он даже не смотрит на меня.

— Слууушай, а если это того… — Я усмехнулась. — Сцедить его в центре планирования семьи, ну купи ему его журнальчики с радужными мечтами, пусть передёрнет, а тебе потом или просто введут прямым методом. Или эко?

— Чёрт! — Она выпрямилась, снова закуривая. — А ведь это идея. И овцы будут целы, и Софа будет сыта! Она мне обещала после рождения внука дом купить в Садах и бабла отсыпать на развитие бизнеса, и это сверх акций в их холдинге. А как рожу… — Она закрыла глаза. — Сразу себе любовника заведу, вот такого, как твой отец. Без претензий и нервомотства.

— Ну-ну…

Если бы все мои проблемы решались точно так же, как и Танькины. Если бы… Но, если вы уверены, что жопа уже наступила, будьте готовы к тому, что всё самое херовое ждёт вас впереди.

Два часа стоять куклой сначала в лифаке и трусах. Потом в одних трусах, а потом уже и вовсе без них, примеряя бесконечную вереницу платьев, выискивая то, что не просто взбесит, а взбеленит отца, но так, чтобы он не сразу понял, что не так.

Пока я не замерла, глядя на себя в зеркало, понимая, что вот оно… Именно то, что мне нужно.

— Нееет! — Замотала головой Танька, безошибочно пересчитав всех чертей в моих глазах.

— Дааа… — Закусывая губу, улыбаясь от уха до уха, выдохнула я, понимая, что если отец меня не прибьёт, то из дома вышвырнет на раз-два. — Тань, если что, я у тебя смогу перекантоваться пару недель?

— Да как не хер делать. — Хохотнула она, кивая девчонкам, чтобы они начинали собираться, давая возможность начать работать стилисту, парикмахеру и визажисту. — Куда вы идёте?

— Догадайся! — Буркнула я.

— Дура? — Подняв бровь, она ещё раз придирчиво меня оглядела со всех сторон. — Это будет полный пиздец. Я в семь буду в рестике.

Глава 13

Уже в шесть часов я стояла на балконе при полном параде. Цацки я передала Таньке ещё днём, перед её уходом, и четверть часа назад уже получила от неё сообщение в телеге, что деньги переданы Бумычу.

Хоть тут всё прошло чётко по плану, а глянув на небо, поняла, что вообще сегодня всё на моей стороне. И мне, честно говоря, было плевать, откуда эта помощь: с небес или из преисподней.

Свинцово-серые тучи медленно, но верно закрывали собой небосвод. На горизонте, со стороны Химок, уже шёл такой себе не детский грозовой фронт, как положено, с молниями через всё небо и гулкими раскатами грома.

— Заебитлз! — ухмыльнулась я.

Теперь длинный плащ, накинутый на платье, не удивит никого, а когда я его сниму, менять что-либо будет уже поздно.

— Стэф! — ледяной голос заставил скривиться и ещё туже затянуть пояс плаща. — Ты готова? Машина уже ждёт.

— Ты в принципе не стучишься? — рявкнула я, выходя с балкона и маршируя мимо него в коридор.

— Не считаю нужным это делать! — сухо отбил он, оглядывая мою спальню и захлопывая дверь.

— Кто бы сомневался! — буркнула, спускаясь по лестнице и останавливаясь в центре ярко освещённого холла с высоченными в три этажа резиденции потолками. — А телефон-то я свой получу? — крикнула я.

— Сядем в машину, отдам. — ледяной тон отца и взгляд, как всегда, сквозь меня, словно я пустое место.

Сжав кулаки, развернулась и вылетела из дома, останавливаясь на ступеньках, поднимая голову вверх, закрывая глаза и вздыхая полной грудью тяжёлый, влажный, горячий воздух.

Первый раз за неделю я вышла из своей комнаты! Первый раз! Ну кому сказать, что меня, совершеннолетнюю девицу, заперли дома, как провинившуюся малявку!

— Давай в машину, живо! — голос отца прозвучал прямо у моего уха.

В нос шарахнул запах его туалетной воды, когда он прошёл мимо меня и спустился по ступенькам, где двухметровый охранник уже открыл дверцу машины.

Плюхнувшись рядом с ним на заднее сидение его «Роллс-Ройса», протянула руку.

— Телефон!

— Глеб! — подняв глаза, отец взглянул на своего водителя. — Где телефон моей дочери?

Я посмотрела в зеркало заднего вида и поймала абсолютно непроницаемый взгляд очередного шкафчика с антресолями, не обезображенного интеллектом.

— Простите, Альберт Францевич, но… К сожалению, аппарат пришёл в негодность из-за того, что попал под колеса вашего автомобиля.

— Что? — я сидела как громом поражённая, вообще не веря в то, что они мне тут сейчас пытались втюхать, и переводила взгляд с одного на второго, каждой клеточкой ощущая ложь!

Они мне лгали оба!

— Уволь его! — прошипела я, отворачиваясь к окну.

— Хорошо. Глеб, ты уволен.

Подцепив зубами заусенец, резко дёрнула палец и вскрикнула.

— Чёрт!

— Глеб, достань из бардачка коробку.

— Конечно, Альберт Францевич.

Щелчок, шуршание, снова щелчок, и на мои колени легла коробка с новеньким айфоном последней модели. Вот, значит, как. Отец реально думает, что, забрав у меня всю мою жизнь, может вот так просто всучить мне болванку новой, стерев ластиком моих друзей, одноклассников, мои секреты.

— А где старая симка? — буркнула я, уже зная ответ, который он мне и озвучил.

— Прости, Стэф. Когда ребята пытались её вытащить,