За секунду до любви - Вирсавия Вайс

Удар кулаком по столу эхом разносится в напряжённой, давящей тишине. — Немедленно прекрати свою истерику!

— Истерику? — Планка упала с грохотом, выключая мозг.

Резким движением я стянула со стола скатерть, наслаждаясь грохотом посуды и звоном разбиваемого стекла. Смеясь, как ненормальная, переводя взгляд с одной очумевшей физиономии на вторую. Пока не споткнулась о ледяной взгляд отца.

— Ненавижу! — прошипела я, сдувая с лица влажные, прилипшие к щекам пряди.

Развернувшись, вылетела из комнаты и побежала по коридору, скидывая туфли, подхватывая подол платья, сверкая голыми ягодицами.

Влетев в туалет, стекла по стене, хватаясь руками за живот, в котором шла своя война, выкручивающая все внутренности. Весь подол уже был в крови.

Всхлипывая, открыла сумку и вывалила на пол всё содержимое, хватая блистер с обезболом, влажные салфетки и футляр с тампонами.

Всё плыло перед глазами. Я стояла перед зеркалом, опустив голову вниз, вцепившись холодными, непослушными пальцами в раковину. Влажный подол лип к ногам, стреноживая меня, кожа вся была липкая от пота. Меня колотило от холода, и мокрое платье только усугубляло это.

— Ну где же ты, Верещага? — шептала я, закусывая от боли губы.

Танька должна уже была быть здесь, но её не было, а вот… Да чтоб меня…

Дверь дамской комнаты открылась, и на пороге появился Арсений Сидорчук собственной персоной.

— Это женский туалет! — прошипела я сквозь зубы, бросая на него взгляд через зеркало. — Хотя, судя по тому, что я о тебе узнала, тебе явно сюда!

Кривая улыбка и презрительный взгляд.

— Ты права, маленькая с*чка, мне именно сюда. — Процедил он, закрывая дверь сортира на ключ и делая ко мне шаг.

Глава 15

Я смотрела на него во все глаза, пытаясь удержать уплывающее от боли сознание. Он медленно приближался ко мне, оглядывая маслянистыми, горящими каким-то маниакальным светом глазами.

Холёный, лощеный, приторно-сладкий. И меня от него просто выворачивало. И это его отец хотел видеть моим мужем?

— Прошу, — я махнула рукой в сторону кабинок. — Все толчки свободны.

— Мне достаточно одного, для того чтобы спустить. — Криво ухмыльнулся он, подходя ко мне вплотную.

Подняв голову, смерила его презрительным взглядом. Ну что ж, нужно отдать ему должное. Красив: высокий, черноволосый, с рубленными чертами лица, глубоко посаженными глазами тёмно-орехового цвета, капризно изогнутыми чуть пухлыми губами, широкими плечами, но, твою-то душу мать, да на нём же печать ставить было негде. Порок уже оставил на нём следы своего разложения в чуть сероватом цвете кожи и каком-то абсолютно пустом взгляде прожигателя жизни.

— Ну-ну… — издевательски хмыкнула я. — Спусковой крючок не жалко?

— Считаешь себя такой крутой? — В его глазах блеснуло что-то такое, что я внутренне передёрнулась и напряглась. — Я люблю таких… — Он прищурился и внезапно сделал резкое движение, хватая меня за горло, разворачивая к себе спиной и вжимая моё тело в себя. — Ломать. — Прошипел он мне на ухо, больно кусая за шею, толкая к стене и нажимая на поясницу, прогибая моё тело, раздвигая ногой мои бёдра.

— Отвали! — прошипела я, пытаясь вырваться, понимая, что боль разрывает меня на части, что его рука слишком сильно сжимает мою шею, перекрывая доступ кислорода, выключая моё сознание ещё больше.

— Смотрю, теперь ты не такая колючая, как была. — Язык мужчины провёл по моей скуле, облизывая меня, усиливая чувство омерзения. — Как насчёт того, сучка, чтобы начать нашу первую брачную ночь прямо сейчас?

Грубая мужская рука резким движением собрала вырез на платье в кулак, дёргая его вниз. Звук рвущейся ткани. Я успела ухватить боковым зрением наше отражение в зеркале. Моя обнажённая грудь, которую сдавливают растопыренные пальцы, впиваясь в молочно-белую плоть до боли, до моего крика. Меня замкнуло мгновенно. И уже нет боли, только дикая ярость, бьющая адреналином в кровь. И уже плевать, что я почти голая, что последние обрывки платья упали на керамогранит пола, что ноги скользят и разъезжаются. Главное не это, а мои ногти, впивающиеся в плоть, полосующие её, оставляющие глубокие кровоточащие борозды, которые тут же пропитывают кровью ткань рубашки, и мужской низкий хрип, ласкающий мой слух. Даже удар по лицу я почувствовала не сразу, в отличие от металлического вкуса во рту. Резкое рваное движение локтем в солнечное сплетение, и мой кулак, тут же состыковавшийся с идеальным греческим профилем, с которым, судя по хрусту, Арсу придётся распрощаться. Но… Плевать! Развернувшись, ещё на всякий случай, чтобы дошло уже точно наверняка, добавила ускорение отступающему, матерящемуся телу коленом в пах.

Стук в дверь до меня дошёл чуть позже, через вату адреналина, бомбящего по ушам.

— Немедленно откройте! — несся крик из-за дверей. — Ром! Вызывай полицию!

— Не надо полиции, если не хотите проблем! — Громкий женский голос, от которого мне хочется рыдать.

— Верещагина! Я тебя убью, зараза такая! — Сквозь слёзы прошипела я, наклоняясь, подхватывая с пола то, что ещё недавно было моим платьем за херову тучу бабла, кое-как обматываясь изорванными кусками шёлка, становясь похожей на женщину каменного века, только что вернувшуюся с охоты: волосы дыбом, рот и подбородок в крови, макияж размазанный по лицу, длинные ногти, с которых тоже капает кровь, и венчает всё это набедренная повязка с куском ткани, крест-накрест перетягивающая мою грудь. Бросив взгляд в зеркало, ухмыльнулась.

— Ну что, папочка, ты добился того, чего хотел. Надеюсь, я оправдала твои ожидания.

— Сука! — Рыкнул откуда-то слева мой несостоявшийся муж.

Оглянувшись, разразилась нервным хохотом. Хорош! Нечего сказать! Всклоченные волосы, изодранная рубаха с оторванными пуговицами, исполосованная моими ногтями рожа и кровь, хлещущая из разбитого носа.

— Какая есть! — Рявкнула я, откидывая с лица спутанные патлы, подходя к двери и открывая её.

— Стэф! — Крик Таньки и её руки, прижимающие меня к её огромной груди. — Какого хрена тут у вас происходит!

— Позже! — Шепчу я, вырываясь, хватая её за руку. — Ты на машине?

— Ессесно! — Бормочет она, оглядывая меня с открытым ртом.

— Заебитлз! — Улыбаюсь я, смахивая слёзы со щёк. — Погнали! Только… Мне нужна минутка, поставить охрененную точку во всех планах моего отца. Дуй в машину и заводись. Боюсь, он спустит за мной всех своих собак.

— Плевать! — Хохотнула она. — Но ты мне расскажешь всё! — Она бросила взгляд за мою спину.

— Конечно! — Улыбнулась я, уже возвращаясь в комнату, жалея только об одном, что отец сидел в этой норе, а не в главном зале.

Рванув на себя дверь. Я медленно, опустив голову, исподлобья прожигая его глазами, вошла в випку.

— Стэф? — Подняв бровь, он откинулся на спинку стула и уставился на меня, постукивая пальцами по столу.

В полной тишине этот стук