За секунду до любви - Вирсавия Вайс

И полная, безоговорочная уверенность, что я куплюсь на эту ложь? Да ладно!

— И что мне теперь с этим делать? — хмыкнула я, доставая розовое убожество. — Орехи колоть? И почему он розовый, мать твою?

Но в ответ я уже слышала только тишину. Ни слова до самого ресторана, пока, переворошив всю коробку, я, наконец, нашла новую симку, как всегда с чумовым номером за херову кучу бабла.

Врубив айфон, тут же отправила заявку на восстановление номера. Дав себе слово уже сегодня ночью перевернуть кабинет отца.

«Турандот». Кто б сомневался. У моего отца всё только самое лучшее, самое пафосное. Самое-самое раззвездатое!

Открытые двери машины, и тут же щелчок фотокамеры, бьющий в глаза вспышкой. А вот это что-то новенькое. И градус моего бешенства резко пополз вверх. Потому что всё это попахивало, как свежее дерьмо в штанах. Но я лишь выпрямила спину и пошла вперёд, глядя перед собой. Понимая, что основное шоу ещё впереди.

— Позвольте ваш плащ?

— Да, конечно.

Как во сне, размыто-приторно, фальшиво. И… скучно. До резкого вздоха за моей спиной. Рано!

Развернувшись, увидела выпученные глаза метрдотеля, прилипшие к моей заднице.

— Будьте добры, проводите меня до столика, зарезервированного за Зиминым Альбертом Францевичем.

— Это вип-комната. — заикаясь, краснея, проблеял он, делая рукой жест вперёд.

Уже проходя по коридору, увидела Таньку, которая мне тут же подмигнула. Отлично, тачка под парами.

— Прошу вас! — открытая дверь и полутёмная комната с личным официантом.

Глава 14

Я еле успела сесть, как в дверях появился отец и ещё двое мужчин. Один чуть старше его, а вот второму было не больше двадцати пяти, двадцати шести лет. Его липкий взгляд тут же скользнул по мне, замирая на груди.

— Телка из эскорта? — хмыкнул он, чуть наклоняя голову, раздевая меня взглядом.

— Арс! — грубый окрик неизвестного мужчины. — Немедленно извинись! Прости, Альберт, обычно Арсений не так прямолинеен.

Да ладно? Я готова была рассмеяться вслух. Не так прямолинеен, как вы?

— Владлен, позволь тебе представить мою дочь, Стефанию. Арсений, присаживайся рядом со Стефой, нам нужно поговорить и познакомиться поближе.

Поближе? Я вздёрнула бровь, оглядывая придурка, который ещё две минуты назад посчитал меня проституткой, а сейчас разглядывал откровенно заинтересованным хозяйским взглядом. И насколько поближе я должна познакомиться с этим озабоченным придурком, который уже сел рядом со мной и бесцеремонно положил лапу на моё колено, сжимая его, поглаживая пальцами, посылая мне невербальный призыв к сексу, в котором он… Твою мать! Эта сволочь достаточно больно щипнула меня за внутреннюю поверхность бедра. Мило улыбнувшись, повернула голову и, подняв ногу, шарахнула его каблуком по пальцам, одновременно с этим накрывая его руку ладонью, прижимая к столу. Он мгновенно взмок и застонал. Я видела, как его зрачки резко расширились от боли.

— Ещё раз протянешь руки, — улыбаясь, наклонилась к его уху, чуть касаясь его губами. — Отрежу твои яйца и заставлю их тебя сожрать, любитель продажной любви. Надеюсь, ты меня понял?

Он кивнул, но я увидела ярость в его глазах. Ярость и ненависть.

Уже час я ковырялась в тарелке, слушая занудное обсуждение тендеров, закупок, федеральных заказов, снижения спроса и лабильности рынка. И всё вроде шло очень даже ничего, пока я не поняла, что мне нужно в туалет. Вот прямо сейчас. Резкий спазм полыхнул от низа живота вверх, заставляя меня сжать и подтянуть ноги.

Схватив свою сумочку, где лежала упаковка «Беналкина» и футляр с тампонами, резко встала.

— Стэф! — ледяной голос отца и такой же «тёплый» взгляд. — Ты куда?

— В туалет! — рявкнула я, выходя из-за стола.

— Я провожу!

Арсений, мать его, подскочил следом за мной, пытаясь схватить меня за руку.

— Я справлюсь сама. — сквозь зубы прошипела я, вырывая пальцы из его липкой, холодной ладони. — Для того, чтобы попасть в унитаз, мне не требуется сопровождение! Развернувшись спиной к столу, тут же услышала какое-то бульканье.

— Это что такое? — Голос отца ударил мне в спину, и, если бы не боль, я бы рассмеялась. — Ты что себе позволяешь, это что за наряд?

— А что такое? — Развернувшись, вильнула бёдрами, позволяя всем увидеть гораздо больше, чем просто голое бедро. — Это называется голое платье, и сейчас просто последний писк моды. Ты мне позволил самой выбрать наряд, так в чём же дело? Тем более, если меня тут считают эскортницей, то я по определению всегда должна быть готова и доступна, да, пааапочка... — Ухмыляясь, резко крутанулась на одном месте, чуть выгибая спину, практически полностью оголяя грудь. — Теперь, надеюсь, что все контракты будут подписаны, ведь твой партнёр видел твою дочь практически голой, и, как порядочный человек, должен теперь на ней жениться или подписать все договора.

— Ну вот мы и подобрались к самому главному. — Процедил отец, медленно поднимаясь. — Стэф, ты сюда приглашена только по одной причине, и я рад, что ты согласна.

Я застыла, не понимая, почему мне стало страшно, почему дыхание вдруг перехватило, а по спине потёк пот. Что в словах отца меня выморозило в ноль?

— Ты о чём? — Поджав губы, я медленно подошла к столику, упираясь в него руками, наклоняясь вперёд. И мне было плевать, что грудь почти вывалилась из глубокого выреза, плевать, что боль шарахает раскалённой кочергой, переворачивая в животе все органы. И что, судя по всему, по бёдрам уже течёт. Плевать! — О чём ты сейчас говоришь?

— Ты выйдешь замуж, Стэф! Свадьба уже назначена на следующую весну. Арсений станет твоим мужем.

— Что?

Пальцы засобирали в кулак ткань скатерти, которая поползла вниз. Звон стекла от падающих бокалов и бутылок. Кроваво-красные пятна, расползающиеся по льняной белизне. И ярость, бомбящая в голове.

— Что ты сказал? — Голос хрипел и ломался. — Повтори, мать твою! Папа! Ты не смеешь так со мной поступить!

— Это не обсуждается! — Холодный, бьющий по нервам голос, в котором безысходность и уже решённая истина для меня, от которой мне не уйти. — Всё уже решено.

— Да вы что? А я? А меня хотя бы спросить? Хотя бы, с*ка, дать возможность, хоть призрачную возможность этого выбора?

Меня трясло от злости, тело выкручивало от боли, голова просто отъезжала, тихо шурша шифером.

— Зачем? — Скомкав салфетку, отец бросил её на стол и посмотрел мне в глаза. — Я всё тебе сказал, всё решено. Поэтому в твоих же интересах просто принять это и начинать готовиться к свадьбе.

— Серьёзно? — Сквозь слёзы засмеялась я. — Да пошли вы со своей свадьбой! Это нужно тебе, так давай же! Ну что мешает-то? Два брутальных мачо под венцом!

— Стэфа! —