Заметки белых ночей - Веста Васягина
– А я – Женя, – она посматривает то на него, то на меня. Хорошо, что молчит о том, что наслышана об этой одиозной личности.
– Девчонки, а вы знаете, что гулять по крышам вообще-то запрещено? – полусерьёзно спрашивает Голубков.
– Мы уже уходим, – мрачно говорю я и собираюсь встать.
– Нет уж, раз я пришёл, давайте ещё посидим. Кстати, – Голубков вылезает на крышу полностью и протаскивает за собой пару коробок с пиццей и пакет с лимонадом, – кто тут голоден?
– Я! – говорит Женька и сразу получает кусок горячей «Маргариты». – Спасибище! Пикник на крыше в белые ночи: что может быть лучше?
– Согласен, ничего! – Голубков протискивается между нами и вытягивает ноги.
– Спасибо, – так и быть, я тоже беру ароматную тягучую пиццу. Сердиться на Голубкова больше не хочется, да и за что? Он на самом деле ведёт себя довольно мило – по его, голубковским, меркам. Да и раз к нам никто не пришёл, кроме него, значит, ему хотелось больше всех. – Как ты узнал, кстати, что мы именно здесь?
– По своим каналам. Не телеграмным, – отшучивается тот.
Голубков, оказывается, тот ещё Шерлок! Немного попытав его, мы выясняем: увидев пост, он спросил моё местоположение у Образцова, и тот, к моему удивлению, его сказал.
– А как ты догадался, что он в курсе?
– Ну это же Образцов, он когда-то и мне отслеживание ставил, – ухмыляется Голубков. – Но не будем о грустном.
Крыша всё ещё тёплая, но уже потихоньку остывает. Мы провожаем взглядами последние лучи долгого петербургского заката. Потом доедаем пиццу и собираемся домой. Там мама ждёт меня и московскую гостью – борщ готовит, наверное. Хотя после пиццы в меня вряд ли влезет ещё что-то.
– Неужели на сегодня приключения закончились? – сокрушается Женя.
– Завтра продолжим, – обещаю я ей.
Мы проходим сквозь чердак и спускаемся по лестнице. Внизу Голубков распахивает дверь парадной, пропуская нас вперёд. Фух, никто из жильцов дома нас так и не заметил.
– Кстати, как там сын Валентины Павловны? Чем всё закончилось? – спрашиваю я.
– Вернулся в музыку. Отличный парень на самом деле, талантливый.
Вот как. Есть шансы, что теперь математичка не будет швырять тетрадки? А вообще, успокоить её – всё равно что укротить тигра. Голубков молодец.
– Это ты уговорил его? Умеешь быть убедительным!
– Бывает иногда, – улыбается он. – Я вас провожу.
Обожаю ночной Петербург, особенно поздней весной! Полупустые улицы, густой воздух с ароматами сирени и речной воды. Даже прохожие особенные в это время года и суток. Они не думают о проблемах или работе и просто живут.
Тут и там слышатся отголоски клубной музыки или гитарные аккорды. Мы идём и болтаем втроём, как будто сто лет уже дружим. Как это произошло само собой – загадка. И так же незаметно доходим до невысокого здания песочного цвета, что спряталось между другими домами, повыше. Там я живу.
И на этаж мы поднимаемся втроём – Серёже непременно нужно проводить нас до двери. Да, теперь мне почему-то хочется называть его не по фамилии. Мы не успеваем позвонить – мама открывает нам дверь.
– Я шаги услышала. Ой, сколько вас! – она разглядывает гостей.
– Мам, знакомься: это Женя, а это Серёжа Голубков, мой одноклассник. Он нас проводил и уже уходит.
– Серёжа, не уходи пока. А ты, Женя, кидай рюкзак в прихожей и не разувайся. Есть предложение, – торжественно говорит мама.
– Какое? – спрашиваю. Она собирается угостить всех борщом? Подозреваю, что да. Но при чём тут обувь? За сметаной надо сходить?
Мама мнётся немного:
– Пойдёмте смотреть, как разводят мосты? Женя, что скажешь, ты не слишком устала?
Мы с Женей переглядываемся. Её взгляд как будто говорит: «Видишь, мои желания всегда исполняются!» Тогда мой взгляд говорит: «В самом деле? Это правда моя мама предложила?»
– Скажу, что высплюсь в поезде! – пританцовывает она. – Пойдёмте скорее.
– А ты, Серёжа? – мама теперь смотрит на него. – Родители отпустят тебя так поздно? Под мою ответственность.
– Отпустят, – Серёжа улыбается уголками рта, – я умею быть убедительным.
Накинув плащ, мама первой выскакивает на улицу с таким видом, будто сама только что отпросилась у родителей погулять.
Мои ноги просят пощады, как и Женькины, наверное. Но у нас полно причин, чтобы забить на подобные мелочи. Мы снова погружаемся в курортную атмосферу белых ночей. В переходе у Гостиного Двора Серёжа просит у незнакомого мужчины гитару, чтобы спеть для нас легендарную песню про лестницу в небеса. Люди останавливаются рядом с нами, слушают, аплодируют.
Через несколько минут Серёжа благодарно кивает и возвращает гитару владельцу. Мы идём дальше, играя в туристов в нашем собственном городе.
– У тебя такой голос, оказывается, – говорю ему.
– Какой? – Серёжа поднимает правую бровь. Опять дурачится.
– Красивый, как у настоящего певца. Почему я раньше не слышала тебя?
– Не знаю. Может, не прислушивалась.
Какой странный ответ.
На подходе к Невскому у меня вибрирует телефон. Сообщение от Образцова. Надо же.
«Со мной никогда такого не было. Я всё время вспоминаю о тебе, почему?»
«Это привычка, скоро пройдёт».
«Я всё правильно сделал»
Образцов не ставит в конце сообщения знак препинания, но я понимаю вопросительную интонацию.
«Конечно, правильно. Мы слишком разные», – впервые я пишу ему без тени сомнений. И добавляю: «И присмотрись к Мятликовой, ты ей небезразличен».
Телефон молчит несколько минут. Затем снова вибрирует.
«Откуда ты знаешь?»
«Птичка на хвосте принесла».
Мы разные, да. И я как будто догадывалась об этом, но до конца осознала только сейчас. Образцов не умеет доверять, расслабляться или плыть по течению, как мы сегодня с Женькой. Для него свободное лёгкое движение будет похоже на бултыхание в болоте. Но мне почему-то кажется, что Серёжа меня поймёт.
Я отключаю телефон и поступаю так, как шепчет мне тихий голос внутри. Протягиваю Серёже ладонь – возьмёт не возьмёт. Он берёт. Мама и Женя улыбаются, глядя на это, а потом чуть опережают нас. Мама расспрашивает её о том, что ей сегодня больше всего запомнилось.
Рука Серёжи горячая, немного сухая. Мне не хочется её отпускать, и я не отпускаю. Через некоторое время он произносит негромко и чуть хрипловато:
– Из-за меня ты станешь самой непопулярной девчонкой в классе.
– Мне всё равно.
– Если бы я знал это раньше…
– Иногда нужно время, чтобы узнать другого человека.
Узнать, разглядеть или услышать его, как я сейчас услышала Серёжу. А потом уже понять, что вы совпадаете. По мыслям, ощущениям, вайбу.
– Ты такая, как я. Знаешь об этом? – спрашивает Серёжа
