Истинная для якудза - Эвелина Шегай

— Каори-сан, не принимайте всерьёз всё, что говорит Го. Нас ещё утром попросил Рэн за вами приглядывать. Да и Масару наверняка не обрадуется, если узнает, что Сатоши пытается с вами сблизиться, — с дружелюбной улыбкой обратился к ней Хару, а потом вдруг спохватился, закрывая грудь руками. — Ой, я в таком неподобающем виде перед будущей невесткой! Давайте зайдём в дом, я быстро переоденусь, и поужинаем. Аники, ты же не собираешься нас кинуть?

— Я никогда и никого не кидаю… — сурово начал он и резко замолчал. — Нет, через прогиб кидаю. И через бедро.

— И монетку кидаешь, — весело поддержал младший брат, встретился взглядами с Каори и кивнул на дверь, после чего первым побежал к лестнице.

— Стой, Хару-кун, я не закончил, — бросил ему в спину Го, но с места не сдвинулся, а протянул в её сторону руку. — Давайте.

Каори несколько секунд смотрела на раскрытую ладонь, а потом робко попробовала положить в неё грабли. Угадала. Пальцы широкой ладони сомкнулись на деревянном черенке, и старший брат последовал за младшим.

Они показались Каори странноватыми. Масару с первой встречи создал впечатление неприступной каменной крепости, в которой придерживались безжалостных законов, не прощающих слабости. Сатоши больше напоминал неуловимую тень. Он как будто обладал способностью просачиваться сквозь щели, оставаясь незамеченным, пока для остальных не становилось слишком поздно.

А вот Го, на её взгляд, оказался идеальным воплощением среднего брата. Он не был столь же строг, как старшие, но и не пытался бунтовать вместе с младшими. Прямо какое-то живое воплощение равновесия.

Каори посмотрела на влетевшего в столовую Хару в свежей рубашке нежно-голубого оттенка. Раньше он только и делал, что смотрел в пол и без крайней необходимости не открывал рта. А теперь с его пухлых губ не сходила счастливая улыбка. Всего-то надо было избавиться от двух конкретных старших братьев.

— Вы что, так и сидели всё это время в тишине, пока я переодевался? — Хару сел рядом со своим братом. — Аники! Как так можно? Нужно же было что-то спросить у Каори-сан, чтобы завести беседу. А то она ещё подумает, что ты у нас какой-то дурачок местный.

Го нахмурился, внимательно смотря на него, а потом повернулся к Каори и спросил:

— Как вам погода сегодня?

— Дивная, — ответила она, с трудом сдерживаясь, чтобы не засмеяться. — А вам как погода, Го-сама?

— Да, хорошая.

Вот и поговорили.

— О боже, аники, — пробормотал Хару, стыдливо закрывая лицо ладонями. И вдруг расхохотался. Так заразительно, что никто из присутствующих не смог удержаться от улыбок. А вдоволь посмеявшись, он взял дело в свои руки и спросил: — Каори-сан, вы интересуетесь живописью или литературой?

Каори интересовалась и тем и другим, поэтому последующий разговор потёк легко и естественно. Она замечательно провела время в компании Хару и Го, вставляющего уморительные комментарии с чрезмерно серьёзным видом. Вернулась в свою комнату ближе к ночи в прекрасном настроении.

Проверив телефон, на котором было лишь одно сообщение от мамы, Каори захотела написать Рэну о том, как хорошо выполняли наказ его братья.

Вот только номера его у неё не оказалось…

Глава 13. 陶器の雨 «Дождь из фарфора»

Рэн припарковался у центрального входа бизнес-центра — огромной стеклянной махины, в чьих недрах два этажа занимала редакция журнала «Эволюция образа». И только он собрался потянуться за телефоном, как дверь машины распахнулась и на переднее пассажирское сиденье села Огава.

— Насколько всё серьёзно? — тут же спросил Рэн, выворачивая руль и трогаясь с места.

— Двое суток в коме. Множественные переломы, сотрясение мозга, ссадины и ушибы, — отчиталась она без лишних эмоций.

— Полицейские у неё уже были?

— Асано-сан ещё не стабилизировалась.

Он выжал газ, надеясь добраться до пострадавшей модели раньше, чем это успеет сделать кто-либо ещё. Огава больше ничего не говорила, не отвлекала от дороги, поэтому они долетели до больницы за полчаса.

По стеклянному фасаду бегали как шемуанские иероглифы, так и саларунские буквы, указывающие часы работы. А внутри их поджидал просторный холл с мраморным полом и кожаными диванами. Но сидеть никто не собирался, они двинулись прямиком к стойке регистратуры, игнорируя терминалы для записи на приём.

— Здравствуйте, мы к Асано Химари, — бросила Огава медсестре в светло-голубой форме. — Четвёртый этаж, реанимация.

— Здравствуйте, сейчас. — Женщина глухо застучала пальцами по клавиатуре. — Да, всё верно. Четвёртый этаж, палата 412. Но вход только по пропуску. У вас есть?..

Она не договорила, потому что Огава молча достала бейдж и положила на столешницу перед ней.

— Можете проходить, — с вежливой улыбкой произнесла медсестра и указала на лифт со стеклянными дверцами.

Поднявшись на четвёртый этаж, они были вынуждены пройти похожую процедуру у ещё одного поста, где очередная медсестра также потребовала пропуск. Лишь затем спокойно двинулись по узкому коридору до нужной палаты.

Они остановилась у двери. На мгновение Огава замерла, будто прислушиваясь к тому, что происходит за тонкой перегородкой, затем решительно постучала и, не дожидаясь ответа, приложила бейдж к считывателю у двери.

Раздался тихий, едва уловимый сигнал подтверждения, и матовые створки бесшумно разъехались в стороны, открывая проход. Не задерживаясь на пороге, они зашли внутрь, и двери сразу же плавно сомкнулись за их спинами.

Монотонный писк кардиомонитора резал слух, отмеряя каждый удар сердца. В палате воздух был другим. Спёртым, насыщенным запахами лекарств, и той особой тяжестью, которая висела над людьми, балансирующими между жизнью и смертью.

— Она точно в сознании? — уточнил Рэн, смотря на штору, за которой угадывался силуэт неподвижной фигуры.

— Должна быть.

Огава подошла к кровати и отодвинула штору, открывая хрупкую девушку, опутанную паутиной трубок и проводов. Она смотрела на них и медленно дышала через кислородную маску.

— Здравствуйте, Асано-сан, мы из «Эволюции образа». Я секретарь исполнительного директора — Огава Шиори, — представилась Огава и указала рукой на него. — А это наш креативный директор Карасуока Рэн.

— Я тут от лица самого главного, — коротко объяснил он и присел на стул, который для него подставила секретарша. Если вдуматься, то присутствовала приличная доля абсурда в том, что глава журнала посылал креативного директора для решения столь специфической проблемы. Но, к тихой радости Рэна, девушки, работающие моделями, никогда не задавались