Ты моя тайна. Муж моей сестры - Таня Ульянова
И я не сдержалась. Позволила себе расплакаться от его слов. Потому что после всего произошедшего начала особенно остро понимать цену простых вещей. Дома где рядом самые родные и близкие люди. Смеха Алисы. Родных и тёплых объятий. Любви, которую мы с Игорем сохранили не смотря ни на что.
Сегодня меня наконец выписывают.
Я стою у выхода из больницы, передвигаюсь осторожно, всё ещё чувствуя небольшую слабость в теле. Шов иногда тянет, движения даются не так легко, как раньше, но это уже не имеет значения.
Потому что впереди — они. Мои родные, и любимые.
Я замечаю Игоря сразу. Он стоит недалеко от входа с огромным букетом цветов в руках, а рядом с ним — Алиса, держащая связку ярких шаров.
В этот момент у меня внутри всё сжимается так сильно, что становится трудно вдохнуть.
Дом… Вот он. Не стены. Не квартира. Они. Те, ради кого я живу. Моя семья.
Алиса замечает меня первой.
— Мама!!! — её голос звенит так радостно, что у меня мгновенно наворачиваются слёзы.
Она срывается с места и бежит ко мне, насколько позволяет Игорь.
— Осторожно, маленькая! — успевает сказать он, но сам уже улыбается.
Я опускаюсь настолько, насколько могу, и Алиса тут же влетает в мои объятия. Тоненькие ручки обвивают меня за шею так крепко, будто она боялась, что я снова исчезну. Я глубоко вдыхаю родной до боли запах, чувствуя как сердце с трепетом сжимается в груди.
— Мамочка… — шепчет она мне в шею. — Я так скучала…
Мое материнское сердце просто не выдерживает. Я закрываю глаза, прижимая её к себе осторожно, несмотря на всё еще беспокоящую меня рану.
— И я по тебе скучала, солнышко… очень…
Голос дрожит. Я чувствую, как сама начинаю плакать. От облегчения, от счастья, что наконец я рядом со своими любимыми. От того, что могу снова держать её в своих объятиях.
Игорь подходит ближе медленно. В его глазах — столько всего, что у меня внутри снова всё переворачивается.
Он с улыбкой протягивает мне цветы.
Красивые. Нежные. Но я почти не смотрю на них. Потому что смотрю только на него. На человека, который держал меня за руку, когда я была между жизнью и смертью. Который силой своей любви заставил меня бороться.
— С возвращением, любимая… — тихо говорит он.
И я понимаю, что сейчас, рядом с ними, впервые за долгое время действительно начинаю возвращаться к жизни.
* * *
Я сижу на пассажирском сиденье и смотрю в окно. Город кажется каким-то другим после месяца больницы. Слишком живым, слишком шумным. Люди куда-то идут, смеются, разговаривают, машины сигналят, солнце отражается в витринах — а у меня странное чувство, будто я заново учусь быть частью этого мира.
Сзади что-то радостно рассказывает Алиса. Показывает мне рисунки, которые рисовала дома.
Игорь иногда улыбается ей через зеркало, отвечает что-то спокойным голосом. А я просто слушаю их.
И внутри становится тепло. Так тепло, что временами хочется плакать. Потому что я всё ещё здесь.
С ними. И я жива.
Игорь одной рукой держит руль, второй иногда касается моей ладони. Легко, нежно, с любовью.
Будто проверяет не сон ли это. Я переплетаю пальцы с его пальцами и прикрываю глаза на секунду.
Тишина в машине уютная. Домашняя.
Но я чувствую — что-то всё равно висит между нами. Что-то недосказанное.
И в какой-то момент Игорь тихо заводит тему:
— Лена сейчас в следственном изоляторе.
У меня внутри сразу всё болезненно сжимается.
Я медленно поворачиваю голову к нему. Он смотрит на дорогу слишком внимательно, слишком сосредоточенно.
— Следователь сказал… ей грозит до восьми лет.
Эти слова ударяют неожиданно больно.
Я отворачиваюсь к окну, чувствуя, как в груди начинает тяжело ныть.
Восемь лет. СИЗО.
Лена. Моя сестра.
Что бы она ни сделала… Как бы сильно ни разрушила всё… Я всё равно не могу перестать помнить другую Лену. Ту, с которой мы росли. Ссорились из-за одежды. Смеялись, делили одну комнату.
У меня начинают дрожать пальцы, толи от прохлады, толи от того что слишком нервничаю.
Игорь сразу это замечает. Чуть сильнее сжимает мою руку.
— Вика…
Я качаю головой. Не потому что не хочу говорить. А потому что ком в горле слишком большой.
Мне больно… Очень… Не только из-за того, что она сделала. А из-за того, чем всё закончилось. Как мы вообще дошли до этого? Как две родные сестры дошли до пистолета, крови и следственного изолятора?
Я закрываю глаза на секунду, стараясь унять просящиеся наружу слезы.
А потом все же тихо говорю:
— Отвези меня к ней.
В машине сразу становится тихо. Даже Алиса замолкает на секунду, внимательно глядя на нас.
Игорь коротко смотрит на меня.
— Вика…
— Пожалуйста, — шепчу я. — Я должна её увидеть. Мне нужно с ней поговорить…
Я чувствую, как снова начинает болеть внутри. Не рана.
Что-то глубже. Гараздо глубже. Потому что несмотря ни на что… она всё ещё моя сестра.
Игорь резко переводит на меня взгляд. И в его глазах читается недоумение.
Я вижу, как у него напрягается челюсть.
— Нет, — говорит он сразу категорически. — Даже не думай об этом.
Я тяжело вздыхаю и отворачиваюсь к окну, убирая руку из его руки. Пальцы нервно сжимают край кофты.
— Игорь… Пожалуйста…
— Вика, она стреляла в тебя.
Его голос становится жёстче. Не злым. Испуганным. Словно он думает, что за месяц в больнице я растеряла весь здравый смысл.
Я чувствую это слишком хорошо.
— Ты только из больницы вышла, а хочешь ехать к человеку, который чуть тебя не убил, — возмущенно продолжает он.
Я прикрываю глаза. Каждое его слово — правда. Но внутри всё равно ноет что-то тяжёлое, неправильное. Вина… Перед ней. За то, что я оказалась плохой сестрой. За то, что позволила ей погубить себя.
— Я должна её увидеть… — тихо говорю я. — Должна посмотреть ей в глаза.
Игорь отрицательно качает головой.
— Зачем?
Я долго молчу. Потому что сама до конца не понимаю зачем. Наверное, хочу увидеть в ней хоть что-то от той Лены, которую помню.
Хоть что-то живое…
Не то безжалостное существо с пистолетом. И не то чудовище, которое сломало жизнь Еве.
А свою сестру…
— Потому что… — мой голос предательски дрожит. — Потому что мне кажется, что я тоже виновата перед ней.
Игорь резко тормозит на светофоре и поворачивается ко мне полностью, глядя в глаза.
— Нет. Вика, даже не смей.
Я опускаю взгляд, чувствуя как слёзы начинают
