Ты моя тайна. Муж моей сестры - Таня Ульянова
А потом на её губах появляется едва заметная ухмылка. Странная. Абсолютно пустая.
От нее по спине пробегает холодок. Неприятный.
Она медленно идёт к столу, и проходя мимо, задевает меня плечом. Не сильно, но достаточно, чтобы я вздрогнула.
Я невольно оборачиваюсь ей вслед, и на секунду просто перестаю узнавать человека перед собой.
Это не та Лена, которую я помню. Не та девушка, с которой мы росли вместе. Не та сестра, которая когда-то делилась со мной секретами.
Передо мной сидит кто-то другой. Совершенно чужой. Незнакомый мне.
Лена развязно опускается на стул. Даже лениво. Откидывается на спинку и переводит взгляд к окну.
Словно всё происходящее её совершенно не касается. Словно она пришла сюда не на встречу с сестрой, которую едва не убила, а просто скоротать время.
От этого спокойствия становится страшнее, чем от любой истерики.
Я чувствую, как напрягается Игорь за моей спиной. Он не садится. Остаётся стоять рядом.
Я ощущаю его ладони на своих плечах. Тёплые, надёжные. Только благодаря этому прикосновению мне удается сохранить самообладание. Потому что внутри всё дрожит.
Лена продолжает смотреть в окно, даже не поворачиваясь к нам сразу. Словно её это особо не касается.
— Зачем пришли?
Голос Лены непривычно холодный. Ледяной. Будто между нами никогда ничего хорошего не было. Ни родства, ни прошлого. Ничего абсолютно.
Я медленно подхожу к столу, чувствуя как каждый шаг дается тяжело. Сажусь напротив нее. И следующие несколько секунд просто смотрю. Не могу отвести взгляд, не могу понять её, не могу принять то что она сделала.
Передо мной сидит моя сестра, и то же время совершенно чужой человек.
Немного осунувшееся лицо. Потухшие глаза. Какая-то пугающая пустота во взгляде. И самое страшное — в ней нет ни капли сожаления. По крайней мере сейчас.
Я смотрю на неё и чувствую, как внутри медленно поднимается боль.
Глухая и тяжёлая. Потому что только сейчас по-настоящему понимаю, насколько сильно она разрушила не только мою жизнь, но и свою собственную.
От этого становится не легче. Только больнее Я никогда не желала ей плохого. Никогда…
Смотря на неё, пытаясь найти хоть что-то знакомое, хоть что-то от моей сестры.
Но чем дольше смотрю, тем сильнее не верю собственным глазам.
Потому что всё ещё не могу понять, как человек, которого я когда-то любила всей душой, смог превратиться в того, кто сейчас сидит напротив меня.
Смотрю и никак не могу найти нужные слова. Все те слова, которые казались такими важными по дороге сюда, вдруг становятся пустыми и бессмысленными.
Потому что между нами не просто обида. Между нами годы боли, ревности и недосказанности.
Я сглатываю противный ком в горле. Сцепляю пальцы под столом, чтобы Лена не заметила, как они дрожат, всё-таки заставляю себя сказать:
— Прости меня...
Лена даже не шевелится. Только её взгляд медленно отрывается от окна и останавливается на мне.
Я тяжело вздыхаю.
— Прости за то, что всё так получилось... За Игоря... За то, что я...
На несколько секунд в комнате становится тихо. Я запинаюсь, чувствуя как к горлу подступает тошнота, от её прожигающего взгляда. А потом Лена вдруг начинает смеяться.
Сначала тихо, почти беззвучно.
Потом громче. Заливисто. Словно услышала что-то забавное.
Этот смех звучит настолько неестественно, что у меня по коже пробегает холод. Внутри всё болезненно сжимается.
Лена смеётся долго, опустив голову.
И в какой-то момент резко замолкает, поднимая на меня взгляд.
От которого мне становится не по себе.
— Да пошла ты со своими извинениями! — ядовито выплевывает она.
Я вздрагиваю от её слов. Даже Игорь за моей спиной напрягается сильнее.
— Думаешь, мне нужны твои извинения?
Её глаза опасно блестят.
— Серьёзно думаешь, что сейчас скажешь "прости", и мне станет легче?
Я молчу, не перебиваю, видя что она уже никого не слышит кроме себя.
— Если бы не ты... — её голос становится тише. — Если бы не твоё появление в нашей с мамой жизни...
Она резко качает головой.
— Моя жизнь сложилась бы иначе.
У меня внутри всё обрывается. Я несколько секунд просто смотрю на неё не понимая. услышанное.
Что она говорит? О чём?
Я чувствую, как начинает быстрее биться сердце.
— Что?..
Лена смотрит на меня в упор, и в её глазах столько старой боли, что мне становится трудно дышать.
Я непонимающе качаю головой.
— Что ты имеешь в виду?..
И сама замираю, не сводя с неё взгляда.
Мне кажется, что она снова пытается сделать больно. Снова пытается ударить, и побольнее напоследок. Но в её глазах нет привычной злости.
Она горько ухмыляется.
— Ты ведь до сих пор ничего не знаешь, да?
У меня внутри всё холодеет.
Я чувствую, как за моей спиной Игорь чуть сильнее сжимает пальцы на моих плечах. Как он готов вывести меня отсюда в любой момент.
— О чём ты говоришь? — спрашиваю я тихо.
Лена вопросительно приподнимает бровь.
— Конечно... Тебе никто не рассказал.
Она проводит ладонью по лицу и впервые за всё время выглядит не злой, а уставшей.
— Мы с тобой только по отцу сестры.
У меня внутри всё обрывается от её слов.
Я смотрю на неё пару секунд. Пытаясь осознать услышанное. Но слова просто отказываются укладываться в голове.
— Что?..
Собственный голос мне кажется чужим. Лена смотрит куда-то мимо меня.
— Когда я была совсем маленькой, отец ушёл из семьи.
Она криво усмехается. Безрадостно. С той самой скрытой ненавистью.
— Ушёл к другой женщине. К твоей матери.
Я чувствую, как начинают дрожать пальцы. Сердце колотится всё быстрее.
Лена продолжает говорить спокойно.
— Её звали Виктория. Так же, как тебя.
Я перестаю дышать, словно из лёгких выбили весь воздух.
— Он любил её. Очень любил. По-настоящему. А потом она умерла при родах. Когда рожала тебя.
У меня перед глазами всё начинает расплываться. Я машинально хватаюсь за край стола. Стараясь удержаться, словно вот-вот упаду. Стараясь не потерять нить разговора.
— После её смерти отец назвал тебя Викой. В честь неё. В честь женщины, которую любил.
Каждое слово ударяет всё сильнее. В груди начинает болеть. Словно кто-то безжалостно сжал сердце.
— Потом мама добилась того, чтобы отец вернулся домой. К нам, к своей семье.
Она горько усмехается.
— Но тебя он не оставил. Не смог. Поэтому ты появилась в нашей жизни. А маме пришлось это принять.
Я смотрю на неё широко раскрытыми глазами, и не могу пошевелиться. Не могу сказать ни слова. Всё, что
