Ты моя тайна. Муж моей сестры - Таня Ульянова
И тогда начинал молиться. Хотя никогда не умел. Никогда не знал правильных слов. Но сейчас мне было всё равно. Я шептал куда-то в пустоту:
— Пожалуйста… пожалуйста… Заберите у меня всё… Всё, что угодно… Только не её…
Голос дрожал.
Я сжимал её руку крепче.
— Хотите — мою жизнь заберите… Только оставьте её… Она не заслужила этого… Пожалуйста…
Я не помню, сколько прошло времени. Час. Два. Вечность.
За окном медленно начинало светлеть. Первые полосы рассвета ложились на стены палаты, а я всё также сидел рядом.
Не отпуская её руки. Как будто она была моей последней ниточкой. Моей последней надеждой.
И, наверное, впервые в жизни я понял, что такое любить человека настолько сильно, что готов развалиться вместе с ним, лишь бы не потерять.
Глава 39
Вика.
Я открыла глаза не сразу. Сначала был звук. Ровный. Навязчивый. Почти раздражающий.
Потом свет, мягкий, но всё равно слишком яркий для моих глаз.
И только потом я почувствовала тело. Тяжёлое. Чужое. Будто не моё.
Боль медленно поднялась изнутри, будто проверяя — жива ли я вообще. И я поняла: да. Жива.
Первое, что я увидела, когда смогла сфокусироваться, Игорь. Он сидел рядом, держа меня за руку.
Сгорбленный. Уставший. Такой, каким я его никогда не видела.
Будто за одну ночь из него вынули всё лишнее осталась только усталость.
Он не сразу заметил, что я открыла глаза. А когда заметил — подался ко мне так резко, будто боялся, что я снова отключусь.
— Вика… — его голос дрогнул, и он коснулся губами моей ладони. — Ты слышишь меня?
Я хотела ответить, но смогла только едва заметно кивнуть.
Сил почти не было вообще. Он тут же сжал мою руку. Осторожно, но крепко.
— Всё хорошо… — сказал он быстро, слишком быстро. — Ты в больнице. Ты жива. Самое страшное позади…
Я почувствовала, что это неправда. Потому что в его голосе была не уверенность. А надежда. И я не хотела её ломать.
— Алиса… — выдохнула я еле слышно.
Это слово далось мне тяжелее всего. Игорь мгновенно наклонился ближе.
— С ней всё хорошо, — сказал он. — Дома. С Евой. Она ждёт тебя. Очень ждёт.
Я закрыла глаза, чувствуя как слеза сама скатилась по щеке.
Я даже не пыталась её остановить. Игорь осторожно стёр её пальцем. Так аккуратно, будто я была чем-то хрупким.
— Прости… — выдохнула я, почти без звука. — Это… моя расплата… за счастье… Я знала… За то что отняла тебя у Лены…
Игорь сжал мою руку сильнее.
— Нет, — сказал он сразу, почти резко. — Нет, Вика. Даже не думай так.
Я медленно открыла глаза. Он смотрел на меня так, будто пытался достучаться через всё, что во мне сломалось в этот вечер.
— Это не твоя вина, — его голос дрогнул. — Слышишь? Не твоя. Это чужая злоба. Чужая боль. Не твоя расплата.
Я молчала, потому что спорить не было сил. И потому что внутри я всё равно ещё не верила.
— Я так боялась быть счастливой… — прошептала я наконец. — Боялась, что если позволю себе… меня за это накажут.
Слова выходили тяжело, рваными кусками. Игорь наклонился ближе, осторожно прижавшись лбом к моему.
— Никто не имеет права наказывать тебя за любовь, — проговорил он тихо. — Никто, Вика. Ты заслужила счастье. Мы его заслужили.
Я смотрела на него долго, сквозь боль, и усталость. Сквозь страх, который всё ещё жил где-то внутри.
И в этот момент я поняла одну простую вещь: я всё ещё здесь. Он всё ещё здесь. Мы всё ещё рядом. И значит, что у нас всё ещё есть шанс.
Аппарат рядом тихо пищал, напоминая, что всё ещё хрупко. Но его рука держащая мою, говорила другое. Что я не одна.
Игорь не отпускает мою руку ни на секунду. Он наклоняется и медленно, почти осторожно, касается губами моей ладони. Долго, нежно. Тепло. Так что хотелось остановить это мгновение.
Так, что у меня внутри что-то болезненно сжимается не от боли уже, а от того, сколько в этом жесте всего, что он не успел сказать за эту ночь.
— Я так испугался… — его голос звучит хрипло. — Вика… ты даже не представляешь.
Он снова целует мою руку, чуть крепче прижимая её к себе.
— Я думал, что не успею… — выдыхает он. — Что… что потерял тебя…
Я смотрю на него и вижу всё сразу.
Усталость. Боль. Ночь, которую он не спал. И страх, который до сих пор не ушёл.
— Ты здесь… — тихо говорю я, с трудом. — Ты рядом…
Он резко качает головой.
— Я всегда буду рядом, — перебивает он почти сразу, не давая мне даже допустить мысль об обратном. — Слышишь? Всегда.
Он осторожно гладит мои пальцы, нежно касается кожи губами.
— Я люблю тебя, Вика… — говорит он тише. — Так, что иногда самому страшно.
У меня перехватывает дыхание. Я закрываю глаза на секунду, потому что внутри слишком много всего сразу.
Боль. Слабость.
И это чувство теплое, нежное, спасающее меня от всего.
— И я тебя… — выдыхаю я. — Я тоже тебя люблю, Игорь…
Мой голос звучит слабо, но я продолжаю смотреть на него. Потому что хочу, чтобы он услышал. Чтобы понял.
— Я очень тебя люблю… — повторяю уже увереннее. — И даже там… — я делаю паузу, сглатываю. — Даже когда было страшно… я всё равно держалась за мысль о тебе.
Его глаза темнеют от эмоций. Он наклоняется ближе, снова осторожно касается моего лба своим.
И на секунду мы просто молчим. Дышим рядом в унисон.
Словно всё остальное — шум, боль, страх, палата — перестаёт существовать.
Есть только он.
И я.
— Больше ты не будешь одна ни секунды, — шепчет он, с любовью, с трепетом. — Никогда.
Я слабо сжимаю его пальцы в ответ.
И впервые за долгое время мне не хочется спорить с этим обещанием.
Хочется просто поверить.
Глава 40
Вика.
Месяц спустя.
Целый месяц больничных стен, капельниц, лекарств, бесконечных осмотров и крошечных надежд что всё будет хорошо. Иногда мне казалось, что я живу в каком-то вязком сне, где дни отличаются только временем уколов и голосами врачей.
Свадьбу пришлось перенести. Я чувствовала себя виноватой перед Игорем, словно подвела его сорвав наш самый счастливый день в жизни. Хотя моей вины и не было.
А он тогда только прижал мою руку к губам и тихо ответил:
— Мне плевать, когда будет свадьба. Главное — чтобы ты была жива.
