Беглая целительница для дракона - Виктория Серебрянская
В лазарете были люди. Мои пациенты. И пусть прямо сейчас я им ничем не могла помочь, сам факт, что я где-то рядом, что не исчезла и не сбежала, казался важным. В первую очередь — для меня самой. Да и просто сменить повязки, пусть без магии, тоже нужно. А без меня этого никто не сделает. Я выдохнула и решительно потянула дверь на себя.
Коридор встретил меня сумраком и эхом шагов, словно крепость негромко разговаривала сама с собой. Где-то далеко протяжно скрипнула дверь, звякнул металл, послышались приглушенные голоса. Здесь было холодно, но не так безнадежно, как в комнате: факелы в кольцах на стенах хоть немного, но грели воздух.
Я шла медленно, прислушиваясь к собственному телу. Голова все еще была тяжелой и слегка кружилась, движения и жесты казались неуверенными, будто мир вокруг слегка запаздывал. Но сознание уже работало ясно, цепко, как всегда бывало у меня после бессонных дежурств на Земле.
Теплая одежда, — снова и снова возвращалась мысль. — Мне нужна теплая одежда. И быстро. Не то заболею. А еще еда.
Мда-а-а-а… Денег нет. Торговых рядов — тоже. Зато есть крепость, гарнизон и люди, которым я вчера спасала жизни.
Я невольно усмехнулась. Ничего, Ленка, прорвемся. Кажется, это был мой первый настоящий урок местной реальности: здесь выживали не изяществом и происхождением, а полезностью. И я собиралась доказать этому миру, что сумею выжить и без поддержки местной семьи.
С этой мыслью, немного выпрямив спину и плотнее запахнув тонкий платок, я свернула в сторону лестницы, ведущей к лазарету. Но не успела дойти до поворота, как тишину разрезал резкий, до боли знакомый голос:
— И даже не думай туда соваться, остолоп! — Тильда явно была в ударе. — Я тебе сказала: госпожа целительница спит! И будить ее я не позволю, даже если сам лорд-протектор сюда заявится!
Я невольно остановилась, будто меня за шиворот дернули, и прислушалась. Губы непроизвольно расплылись в улыбке.
— Да мне только спросить… — раздался неуверенный мужской голос, в котором сквозило явное желание отступить, но уже было поздно.
— Спроси у стены! — безапелляционно отрезала Тильда. — Или у своего командира. Или у совести, если вдруг найдешь. А сюда — ни шагу!
Послышалось неловкое сопение, шарканье сапог, приглушенное бормотание. Я представила себе картину почти без усилий: крепкий солдат, привыкший к приказам и строю, и невысокая женщина с руками в боки, перекрывшая ему проход так, будто за спиной у нее не дверь, а последний рубеж обороны.
И все это — ради меня.
Странное, щемящее чувство кольнуло где-то под ребрами. Непривычное. Неловкое. Я не могла вспомнить, когда в последний раз кто-то вот так — без выгоды, без расчета — вставал между мной и миром. От этого в душе разливалось тепло. И решительность любой ценой оправдать доверие этой женщины.
Я сделала шаг вперед, и пол под ногой тихо скрипнул.
— Тильда, — позвала негромко, и собственный голос показался мне слишком слабым для этого коридора. Но меня услышали.
Она обернулась резко, будто ждала удара в спину, и на мгновение застыла, глядя на меня широко распахнутыми глазами.
— Господь Триединый… — выдохнула сокрушенно, а потом тут же вспыхнула: — Госпожа! Да вы что ж… вам же велено отдыхать! Я ж сказала — никого не пускать!
— Я и отдыхала, — честно ответила я и невольно улыбнулась, чувствуя признательность, горячую благодарность. — Спасибо.
Тильда замялась, будто смутилась и не знала, куда девать руки, но потом вдруг расправила плечи и встала между мной и солдатом с удвоенным рвением, словно защищать меня нужно было даже от моего же появления.
— Вот! — заявила она, ткнув пальцем куда-то в сторону лестницы. — Видите? Жива, цела, но все равно не трогать. А если вы по делу — так приходите позже. Или вообще не приходите.
Солдат покраснел, буркнул что-то вроде извинений и поспешно ретировался, оставив после себя тишину и легкий запах сырой шерсти. Словно большой лохматый пес, поспешно удравший от наседки, защищающей цыпленка. Забавно было наблюдать, как он торопливо улепетывает вниз по лестнице, стуча по камню ступенек каблуками стоптанных сапог.
Я проводила его взглядом, а потом снова посмотрела на Тильду.
— Ты меня сторожишь? — спросила я тихо.
— А как же, — фыркнула она, но в глазах мелькнуло что-то упрямо-теплое. — Кто-то же должен. Вы ж вчера… — она осеклась, махнула рукой. — Ладно. Пойдемте лучше. Вам холодно. Видно же.
И только тут я поняла, что действительно дрожу — но уже не столько от холода. И усилием воли заставила себя расправить плечи. Уверенность, которой так не хватало после пробуждения, вернулась. Если Тильда так яростно отстаивает мой покой, значит, мой ночной «конвейер» в лазарете произвел на крепость гораздо большее впечатление, чем я думала.
— Пойдем, — улыбнулась в ответ. На миг запнулась. Я почему-то точно была уверена в том, что женщину зовут Тильдой. Но как мы знакомились, хоть убей, не могла вспомнить. Наверное, это произошло в горячке оказания помощи раненым.
Мы двинулись по коридору в сторону лестницы. Каменные стены тянули холодом, шаги отдавались гулко, и только присутствие Тильды рядом не давало этому месту снова показаться враждебным.
— Тильда, — нерешительно окликнула я женщину спустя пару шагов, подбирая слова. — Скажи… здесь где-нибудь можно поесть?
Она покосилась на меня так, будто я спросила нечто странное.
— Поесть? — переспросила. И тут же всплеснула натруженными руками: — Госпожа, да вы ж с самого утра ничего не ели! Конечно, можно! Пойдемте, — она уверенно свернула к узкой лестнице. — На кухне сейчас тихо, ужин давно кончился, но для вас еда найдется.
Для вас.
Я уловила это сразу, но не стала заострять внимания. Пока. Сейчас нужно было хотя бы попытаться прояснить еще один острый бытовой вопрос:
— А… одежда? — добавила я, чувствуя, как холод все-таки пробирается под платье. — Мне нужно что-то теплее. Мое… — я запнулась, — не совсем подходит для здешней погоды.
— Это мы тоже решим, — отмахнулась Тильда так, будто речь шла о пустяке. — У нас в крепости не принято, чтобы лекарь мерз. Тем более такой.
Я хотела спросить, какой — но она уже толкнула дверь, ведущую в
