Беглая целительница для дракона - Виктория Серебрянская
— Ты сделала это без резерва, — это не был вопрос. Он констатировал факт, который не укладывался у него в голове.
— Игла не требует маны, лорд-протектор, — я, наконец, закончила шов и, не в силах больше стоять, просто опустилась на низкую табуретку, уронив руки на колени. Сил не осталось даже на то, чтобы бросить иглу в плошку. — Только воли. И немного вина.
Он молчал долго. Так долго, что я почти провалилась в тяжелое забытье прямо там, сидя под его взглядом.
— Вам нужно отдохнуть, Илена де Вальер, — произнес он вдруг совершенно другим тоном. Без стали. Без льда. — До полудня вас никто не побеспокоит.
В затуманенной усталостью голове мелькнула какая-то мысль. Я хотела съязвить, что он сам назначил мне этот срок для отъезда, но сил даже просто шевельнуть языком уже не было.
— А разговор? — прошептала я, закрывая глаза.
— Разговор подождет, — отрезал он. И добавил, я не сразу поняла, что не мне: — Тильда, проводи леди и позаботься о нашем новом лекаре.
Я не услышала шагов уходящего начальника крепости. Потому что в голову пришло запоздалое понимание: я победила в нашем противостоянии. Мне разрешили остаться…
Тильда взяла меня под локоть — осторожно, но крепко. Так подпирают стену, которая вот-вот даст трещину и рухнет. Я честно попыталась идти сама, но ноги отозвались ватной, звенящей пустотой. Мир не просто качнулся — он накренился, как палуба тонущего корабля, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы просто вспомнить, как переставлять стопы.
— Медленно, госпожа… — долетел до меня шепот Тильды, словно из-под слоя тяжелой воды. Она будто боялась, что любой громкий звук разобьет меня, как перекаленное стекло.
Лазарет остался позади, но его запахи — тяжелая медь крови, кислое вино, привкус ржавого железа — не отпускали. Они въелись в поры, в волосы, казалось, я ощущала их на языке при каждом вдохе. Коридор крепости превратился в бесконечный туннель. Факелы расплывались мутными нимбами, каменные стены то опасно приближались к самому лицу, то проваливались в темноту.
Я считала шаги. Это было единственным, что удерживало сознание от окончательного бегства. На сороковом шаге я перестала чувствовать собственные плечи. На сотом — поняла, что смотрю на мир через узкую щель, которая неумолимо сужается.
Где-то хлопнула дверь. Далеким эхом прозвучал приказ. Крепость жила, воевала, ворочалась огромным железным зверем, а я чувствовала себя лишней деталью в этом механизме. Слишком медленной. Слишком пустой. Магический резерв внутри не просто иссяк — он ныл холодной, саднящей раной.
Комната встретила меня тишиной. Она была густой, как патока, и такой тяжелой, что закладывало уши. Тильда усадила меня на край кровати. Я не села — я просто обрушилась вниз, едва не потянув ее за собой.
— Вода теплая, — сказала она, и я увидела, как шевелятся ее губы, прежде чем до меня дошел смысл слов. — Я сейчас все смою, госпожа…
Я кивнула, но голова показалась чугунным шаром, который едва не перевесил туловище. Когда мокрая ткань коснулась лица, я вздрогнула. Вода была теплой, но по телу прошел ледяной, зубодробительный озноб — так всегда бывает, когда магия выпита досуха. Кровь — чужая, и, кажется, местами моя — стекала в миску мутными, розовыми разводами. Я смотрела на свои ладони, погруженные в воду, и не узнавала их.
Пальцы свело судорогой. Они застыли в том положении, в каком я держала иглу последние часы. Я попыталась разжать их — и зашипела от резкой, выкручивающей боли.
Мои руки.
Инструменты, которыми я только что кроила чужую судьбу. Сейчас они казались чужими протезами — тяжелыми, неповоротливыми, грязными. Я вытерла их полотенцем рывками, почти зло, пытаясь содрать не столько грязь, сколько само ощущение чужой плоти под ногтями.
Тильда помогла мне раздеться. Пуговицы превратились в неразрешимую логическую задачу, пальцы просто соскальзывали с них. Я смутно, будто через слой ваты, почувствовала, как на меня набрасывают одеяло. Подушка показалась невероятно жесткой, но сил поправить ее не было. Тильда на мгновение задержала руку у моего плеча — нерешительно, почти пугливо.
— Спасибо… — выдохнула я.
Звука не было, только сухой шелест губ. Сил не осталось даже на страх перед завтрашним днем. Мысли гасли одна за другой, как огарки свечей на сквозняке. И последним, что я успела осознать, прежде чем окончательно соскользнуть в темноту, было странное, почти пугающее облегчение.
Я больше не бегу. Крепость сомкнулась вокруг меня каменными челюстями, и впервые в жизни мне не хотелось, чтобы меня выпускали на свободу.
***
Мне действительно дали выспаться. Хоть меня и мучили кошмары — неизменные спутники магического истощения, я проспала весь день и открыла глаза уже после того, как за окном начало смеркаться.
Некоторое время просто лежала, бездумно глядя в незнакомый потолок. Одолевало очень странное ощущение: словно я уже не жила, но еще и не отправилась за грань. Но чем больше я смотрела в потолок, тем слабее становилось это неприятное чувство. Мозг просыпался и требовал от уставшего тела обыденных действий: посетить уборную, одеться, что-то перекусить и посетить своих пациентов. Как ни странно, но обо всем, что со мной произошло, я помнила так же хорошо, как и то, как со мной поступила моя семья…
Строго говоря, семейство де Вальер моим не было: я родилась совсем в другом мире. Под другими, более добрыми звездами, в другой, дружной и любящей семье. В том мире меня звали Еленой. И кроме родных, я имела подруг и друзей, профессию, по которой я удачно устроилась в одну из лучших частных клиник нашего города, и… любимого человека.
Мы с Олегом встречались уже почти год и как раз пришли к выводу, что пора бы уже оформить свои отношения и перестать висеть на шее у родителей, уйти жить отдельно, самостоятельно. В прямом понимании этого слова мы, конечно же, спиногрызами не были: у меня была очень неплохая зарплата, а Олежек вообще был программистом от бога. Так что мы вполне могли себе позволить ипотеку и при этом жить привычной жизнью, ни в чем себе не отказывая. Но…
У судьбы на нас оказались собственные планы. Все закончилось тогда, когда мы с Олегом взяли такси и отправились подавать заявление в ЗАГС. Лучше бы пешком пошли или автобусом поехали. Честное слово.
Я так и не поняла толком, что произошло. Мы
