Беглая целительница для дракона - Виктория Серебрянская
Человеческая психика — странная штука. Если я и получила какие-то повреждения, боли не чувствовала все равно. Наверное, это был шок. Рядом что-то кричал водитель, возле машины кто-то суетился, а я смотрела и смотрела на сидящего рядом Олега, и не могла отвести от него глаз. Словно пыталась насмотреться. Как будто понимала, что мы видимся в последний раз, и хотела навек запомнить дорогое лицо.
Боль все-таки пришла. Потом, когда появились медики и спасатели, и принялись выковыривать меня из машины. Каким-то уголком сознания я ловила обрывки фраз, из которых было понятно, что водитель почти не пострадал: только многочисленные ушибы и перелом руки. Основной удар пришелся на правый задний угол машины, из-за чего весь удар обрушился на пассажиров. Что парню повезло, и он погиб сразу. Впрочем, это я знала и без досужих болтунов. А вот я… Оказалось, что девушку, то есть меня, неудачно зажало железными конструкциями и шансов у нее, то есть меня, почти нет.
Потом были мучительные, бесконечные минуты, когда меня пытались выудить из машины, остановить кровотечение. Я не мешала. Но и не помогала. Мне было все равно. А потом я услышала голос…
Нежный девичий голос буквально умолял о чем-то. Меня это раздражало. Хотелось послать незнакомку. Но та оказалась настойчивой. И я, в конце концов, сдалась. Все что угодно, лишь бы не слышать этих настойчивых, умоляющих ноток. И очень надеялась, что после согласия наступит тишина, что меня, наконец, затянет в серую мглу, маячившую в отдалении, что я обрету долгожданный покой. Но не тут-то было…
— Ты сильная, — неожиданно выдал девичий голосок с нескрываемым облегчением, — намного сильнее меня. Ты сможешь справиться со всем. Даже с этим мерзким маркизом д’Артуа. Я, к сожалению, оказалась на это неспособной. — Она замолчала на секунду, я даже не успела подумать о таком желанном для меня покое. И добавила совсем тихим голосом: — Прости, не могу рассказать тебе обо всем прямо сейчас, на это нет ни времени, ни сил. Я довольно посредственный маг. Вся моя ценность, — добавила она с нескрываемой горечью, — в руднике, который мне оставила в наследство бабушка. Береги его! Это твой единственный аргумент. То, ради чего они готовы перешагнуть через мою и твою жизнь. А я… Я постараюсь оставить тебе свою память…
Едва она это договорила, как меня словно какой-то цветной вихрь подхватил: я на миг задохнулась и словно потерялась в мельтешении разноцветных пятен вокруг меня, одно, самое назойливое, будто живое тычущееся мне в лицо, даже схватила рукой. Но пятно бесследно растворилось в ладони. А я неожиданно осознала, что незнакомка исчезла, я осталась одна. И что меня неудержимо тянет куда-то вниз… Даже испугалась: возникло ощущение, что я нахожусь в сверхскоростном лифте, а он на полной скорости несется вниз. Испугавшись, на одних инстинктах я рванулась вверх, пытаясь выбраться из ловушки. Хватанула воздух ртом и… открыла глаза…
Я криво усмехнулась чужому неприветливому потолку. В тот раз потолок тоже был незнакомый. Хоть и несоизмеримо богаче нынешнего: его украшала лепнина и позолота, из центра вырастала роскошная кованая люстра с тонной хрустальных висюлек. Но результат был один: и там, и здесь я была чужой.
С усилием отмахнувшись от неприятных воспоминаний, я выбралась из-под одеяла. И сразу же невольно съежилась: в помещении холод стоял почти как на улице.
Пока я валялась в кровати, за окном окончательно стемнело. Стуча зубами от холода, я торопливо пересекла комнату, щелкнула пальцами, вызывая крохотный светлячок, и в его свете обнаружила, что камин прогорел, больше дров нет, да и сама топка не чищена. Это оказалось крайне неприятным сюрпризом. За неполную минуту, что у меня ушла на подъем и проход к камину, тело успело натуральным образом закоченеть. Вдобавок по ногам из дымохода гулял ледяной сквозняк. Но выбора у меня не было: бросившись к стулу, на котором высилась горка моей одежды, принялась торопливо натягивать на себя прогулочное платье, потом уже чулки и сапожки. Застегивая трясущимися от холода пальцами застежки, с неудовольствием размышляла о том, что, собираясь бежать на север, не подумала о том, что мой гардероб совершенно неприспособлен к местной погоде. Пока ехала в карете с жаровней, холод удавалось терпеть. А что теперь? Кроме этого платья, у меня есть еще одно прогулочное, более богатое, с роскошной меховой отделкой, подаренное навязанным семьей женихом, и которое я не постеснялась забрать с собой. И увы, оно было еще менее утепленным, чем это, дорожное. Я поджала губы. Вот и первая неразрешимая для меня проблема: как добыть в военной крепости на границе теплую одежду, не имея на нее денег?
Я застыла посреди комнаты, обхватив себя руками, и невольно хмыкнула. Забавно: пережить магическое истощение, местный лазарет, выбор между жизнью и смертью — и споткнуться о такую приземленную, почти смешную вещь как холод.
Но смеяться не хотелось.
Воздух в комнате казался неподвижным и ледяным, будто камень вокруг за день успел вытянуть из него все тепло. Мелко дрожа всем телом, я втянула голову в плечи и еще раз огляделась, словно надеясь, что за время моего сна здесь могло появиться что-то новое. Плед. Накидка. Забытая кем-то теплая куртка. Чудо. Но чудес не было.
— Ладно… — пробормотала я себе под нос, сама удивившись, насколько хрипло прозвучал голос.
Стоять дальше не имело смысла. Чем дольше я тянула, тем сильнее коченели от холода пальцы, тем явственнее тело напоминало, что резерв пусть и начал восстанавливаться, но до нормального состояния ему еще очень далеко. Я накинула на плечи тонкий платок — жест почти символический, потому что тепла от него не было — и направилась к двери.
Ручка оказалась неожиданно холодной и неприятно скользкой. На миг мелькнула странная мысль: а если не выходить? Остаться здесь, в
