Беглая целительница для дракона - Виктория Серебрянская
На несколько секунд я просто замерла, жадно вдыхая этот запах. Он показался мне безумно вкусным. Намного вкуснее того, что я могла обонять за роскошным столом своего псевдожениха. Тело отозвалось мгновенно — слабостью в коленях и тянущей пустотой в желудке.
— Садитесь, — велела Тильда безапелляционно, подталкивая меня к лавке. — Сейчас принесу.
Я послушно опустилась на указанное место, вдруг осознав, что до этого момента держалась исключительно на упрямстве. Несмотря на продолжительный сон, тело еще не восстановилось.
— Спасибо, — сказала тихо.
Тильда фыркнула, уже снимая с крючка ковш.
— Вот еще. Вы вчера… — она снова осеклась, но на этот раз не отмахнулась. — Вы многих вытащили. Такое не забывают.
Я опустила взгляд на свои руки. Они все еще казались чужими.
— После еды проведешь меня в лазарет, — сказала твердо. — Нужно проверить, как они там.
— Конечно, — кивнула Тильда без тени сомнения, будто другого варианта и не существовало. — Там вас ждут.
Ждут.
Это слово прозвучало неожиданно тяжело. Я глубоко вдохнула и позволила себе поверить: здесь мне есть зачем оставаться. И есть к кому идти.
Похлебка оказалась густой и наваристой. А краюха хлеба к ней — ноздреватой, с отчетливой примесью отрубей. Но мне было плевать. Еда показалась просто божественно-вкусной, и я сама не заметила, как плошка показала дно. Заметив это, Тильда по-матерински мне улыбнулась и поставила передо мной глиняную кружку грубой работы, полную теплого молока:
— У нас тут все по-простому, госпожа, — сообщила она, деловито протирая какой-то холстиной стол, на который попало несколько капель молока. — Даже лорд-протектор ест из одного котла со всеми. Но зато следит, чтобы в крепости всегда было вдоволь запасов, овощи и мука.
Упоминание лорда-протектора испортило мне благостное настроение, воцарившееся с появлением похлебки на столе. Когда я разобралась, что произошло в благородном семействе де Вальер и осознала, что, оставаясь в доме, не сумею отвертеться от свадьбы с мерзким маркизом, я начала планировать побег. И как мне казалось тогда, учла при этом множество факторов. Но того, что начальник крепости примет меня в штыки, предположить не смогла. Впрочем, дело уже сделано, я здесь. А значит, придется отвоевывать свое право остаться в крепости. Доказывать свою профпригодность. Я поморщилась. Надо поторопиться в лазарет, пока туда не наведался этот лорд-протектор и не приказал притащить меня за волосы. С него станется.
Торопливо дохлебав молоко, я решительно встала, стараясь не обращать внимания на протестующие мышцы:
— Я готова, — сообщила Тильде, — пойдем проверять раненных!
Прежде чем мы вышли с кухни, Тильда нырнула в какую-то каморку и вытащила оттуда тяжелую, пахнущую овчиной и старым костром жилетку.
— Наденьте, госпожа. Она Стефана... сына моего, — со смущенной улыбкой протянула она мне одежку. — Велика будет, зато не замерзнете.
Я не стала спорить. Жилетка действительно оказалась огромной: плечи сползали, а подол доставал почти до колен, полностью скрывая изящные линии моего столичного платья. Зато, когда я застегнула грубые пуговицы, по телу наконец-то разлилось благодатное тепло. Оглядев себя, фыркнула: в этом наряде я больше не была похожа на аристократку. Скорее — на странного, маленького, но очень решительного воина. Впрочем, мой нелепый вид не мешал обитателям крепости узнавать меня и низко кланяться, порой, снимая на морозе шапки, когда я шла за Тильдой по двору. От этого мне было неуютно. И я торопилась поскорее добраться до помещения, чтобы укрыться там от чужих взглядов.
В лазарете нас встретил уже знакомый тяжелый дух: смесь железа, пота и горького вина. Сейчас здесь оставались лишь две женщины из всех, помогавших мне ночью. Помощницы, завидев меня, засуетились, но я видела — они устали, их следовало бы сменить. А я не была уверена, что моя власть простирается так далеко, чтобы командовать, кто, когда и как будет мне помогать.
Молча обведя взглядом убогое помещение, я направилась к лохани, стоящей в углу. Воды в ней было на донышке и та грязная. Я поморщилась:
— Тильда, слей мне!
Кажется, женщины переглянулись. Но мне было плевать на то, что они обо мне думают. С грязными руками в раны лезть нельзя и точка! А потому, вымыв свои руки, я перехватила ковш у ошарашенной Тильды и жестом заставила и ее вымыть руки. И только после этого начала обход.
— Так… — пробормотала я после того, как сняла с раны повязку, наклоняясь ниже и пытаясь выдавить из себя что-то похожее на улыбку. — Давай посмотрим, как ты тут.
Солдат, бородатый мужчина лет сорока навскидку, вымученно мне улыбнулся в ответ. То, что здесь есть проблемы, я поняла сразу, и без магии: губы раненного были сухими и растрескавшимися, а на желтоватой коже скул алели два ярких пятна лихорадочного румянца. И увы, ощущение меня не подвело.
Освобожденная от повязки рана выглядела пугающе. Кожа вокруг шва была темной, припухшей, багровой и горячей — слишком горячей. Внутри нехорошо екнуло.
— Черт… — пробормотала расстроено. — Гиперемия…
Тильда рядом насторожилась.
— Это плохо? — спросила она сразу.
Я едва обратила внимание на ее слова, мысли были заняты тем, что я в данной ситуации могу сделать для спасения бедняги:
— Тут нужен дренаж, иначе дальше будет абсцесс, — и только потом, по странной, звенящей тишине поняла, что сказала.
Тильда моргнула.
— Госпожа… — осторожно начала она. — А это сейчас на каком языке было?
Ну блин!.. Я устало прикрыла глаза на мгновение. Несмотря на все, в особняке де Вальер следить за языком оказалось несоизмеримо проще. А тут почти сразу же прокололась!..
— На неправильном, — призналась честно. — Прости. — Длинно выдохнула и постаралась объяснить проще: — Внутри раны скапливается лишняя, плохая жидкость. Если ее не выпустить, рана начнет гнить изнутри. И тогда этот бедолага не протянет и пары дней. А у меня еще резерв не восстановился, чтобы сделать это магией. Так что… — Я помедлила и кивнула на бедро солдата: — Нужен чистый нож. Очень чистый. И уксусная вода — много.
Тильда даже и не подумала сомневаться в моем распоряжении.
— Сейчас принесу, — пообещала она, уже разворачиваясь.
А я снова посмотрела на рану и тихо буркнула себе под нос:
— Чудес не будет. Только работа, — выдохнула, настраиваясь на предстоящую процедуру.
— Работа? — низкий, вибрирующий
