В это время завтра - Тесса Бейли
Была глубокая ночь, туристы ушли домой, оставив темные бухты пустыми, а усыпанное звездами небо, казалось, светило только для них. Не было слышно ничего, кроме её вздоха и скольжения двух тел сквозь блестящую воду.
Первую неделю в качестве женатой пары вампиров они провели за планированием путешествий по всему миру — мест, которые лучше всего исследовать ночью. Между приступами лихорадочной близости они расстилали карту на кроватях в отелях, обводя пункты назначения и вслух размышляя над примерными маршрутами. Возможно, на родине назревала война, но они жаждали распланировать свою вечность вместе — и не теряли ни секунды.
Элиас провел языком по ушной раковине Роксаны, и её спина выгнулась, поднимая пики обнаженной груди над водой; влага стекала по красивым холмикам, пересушивая ему рот. Между ног он окаменел, руки чесались ощупать её грудь, но он не торопился, наслаждаясь её отдыхом. После последних нескольких недель — черт возьми, последних трех лет — она заслужила это. Не говоря уже о том, что ей было трудно привыкнуть к новым способностям. К новому голоду. К эмоциям, которые приходят, когда у тебя есть пара.
Воспоминание об инциденте, произошедшем сегодня днем, вызвало настойчивую пульсацию внизу живота.
— Ты думаешь о моем срыве сегодня днем. Верно, муж?
Его губы дрогнули. — Трудно не думать об этом, жена.
Она фыркнула. — Я еще не готова смеяться над этим, — пробормотала она, но в её тоне слышалось веселье.
Ранее тем вечером они прогуливались по маленькой рыбацкой деревушке Гриндавик, когда кто-то случайно толкнул Элиаса. Совершенно невинная случайность.
Роксана среагировала так, будто кто-то пытался пустить деревянную стрелу ему в сердце: её клыки вырвались из десен, тело метнулось в сторону обидчика, а из груди вырвался мучительный звук, разорвавший тишину ночи. Он успел затащить её за прилавок рынка под открытым небом, приказывая ей питаться. Она припала к его шее с такой отчаянной жаждой, что в итоге он одной рукой закрыл ей рот, а другой расстегнул ширинку, трахая её до беспамятства о бетонный столб, пока она не достигла пика и борьба не утихла.
Они постоянно тренировались, чтобы адаптировать Роксану к её новой скорости и силе. Не один гостиничный номер между Исландией и Москвой пострадал в процессе. Но она поправлялась медленно, но верно, её навыки трансформировались, приспосабливаясь к серьезным изменениям. Учитывая вероятность битвы на горизонте, она хотела быть готова. И она будет.
Они будут.
Именно эмоциональный аспект наличия пары, казалось, сбивал её с толку на каждом шагу. Его убивало наблюдение за тем, как она борется с усиленными инстинктами питания, защиты, собственничества, потому что он мог понять это на каждом уровне. Он прожил со своей одержимостью Роксаной три года, прежде чем смог действовать, и каждый день был смесью рая и ада. Видеть её — рай. Не прикасаться к ней — ад.
У него не было сомнений, что он влюбился в неё в ту ночь в казино. Они были предназначены друг другу с самого начала. Каждая клетка его тела знала её еще до того, как она открыла рот, чтобы заговорить. Их любовь была невероятной магией, но стала чем-то большим. Верностью, упорством, доверием, дружбой.
Он мог только представить, каково это для Роксаны — прорываться через это обостренное состояние любви и связи, когда к этому примешивается бессмертие. У него была фора в три года, и всё равно каждую минуту бодрствования он был переполнен, почти тонул в своих чувствах к ней.
Его жена развернулась в воде лицом к Элиасу, и его сердце бешено заколотилось в груди просто от того, как лунный свет купал её светлые волосы, превращая её в соблазнительного ангела. Его соблазнительного ангела. Она смотрела на него серьезными глазами, подняв руки, чтобы обвить его шею. — Завтра я буду контролировать себя лучше.
Элиас кивнул. — Будешь.
— Вероятно.
Тихо рассмеявшись, он мягко поцеловал её в губы. — Вероятно.
— Теперь я понимаю, почему ты следовал за мной каждую ночь в тенях. Когда я ходила на охоту, — её голос дрогнул на последнем слове. — Должно быть, было мучительно видеть, как я сражаюсь все те разы, и не вмешиваться.
Элиас промолчал; остаточный страх тех вечеров сжал его горло.
Между её светлыми бровями пролегла складка. — Ты не просто отдал год жизни в той тюрьме ради меня, ты отдал всё. Твоя человечность исчезла, вот так просто. И жизнь, которая у тебя осталась… ты был готов закончить её, чтобы я не страдала. Ты так многим пожертвовал ради меня, муж, и я горю — я горю желанием сделать то же самое для тебя, — её бедра скользнули вокруг его бедер, кончики пальцев очертили линию челюсти, загоняя его в лабиринт потребности. — Вот откуда исходит моя… очень сексуальная, очень привлекательная агрессия.
Элиас, превозмогая смех, прижался лбом к её лбу. — Роксана, — его голос дрожал от интенсивности. — Компенсируй мне это своим счастьем. Это всё, чего я хочу. Никаких больше кольев в живот. Никакого чувства вины. Только твоя любовь. Пожалуйста, — он страстно поцеловал её. — Если бы мне пришлось пережить всё это снова, я бы не просто встал и пошел за тобой в том казино. Я бы бежал. Я бы гнался за тобой, встал бы на колени и умолял пройти через каждую секунду страданий, лишь бы дойти до этого момента с тобой. Неужели ты не думаешь, что три года пыток стоят вечности с тобой? Жена, я бы предложил тысячелетия. Я люблю тебя.
— Я люблю тебя… я любила тебя так сильно, что это причиняет боль, — её глаза крепко зажмурились. — Я иногда боюсь, что это разорвет меня на части.
— Нет. Я не позволю, — его рука скользнула вниз по её спине, грубо сжимая ягодицы и направляя её жар к его эрекции. — Вместо этого ты разорвешь меня на части.
Её голова запрокинулась от стона, и он поцеловал её пульсирующую жилку, желая, чтобы она успокоилась, но зная, что этого не произойдет, пока она не будет накормлена и удовлетворена. Неоднократно. Элиас разрывался между наслаждением её неутолимыми аппетитами и желанием, чтобы она освоилась в своей новой
