В это время завтра - Тесса Бейли
Чернота просочилась по краям её зрения, и она крепко сжала руку Элиаса, лишь смутно отметив, что он вытащил кол из её живота. Вероятно, это было к лучшему. Хотя то, что она пронзила себя как человек и как вампир, дало бы ей серьезные поводы для хвастовства.
Роксана знала, что пытается похоронить свой страх, но когда жизнь буквально утекала из неё, из груди вырвался всхлип, и тревога перед неизвестностью взяла её в плен. Джинни должна была пить из вены Джонаса, чтобы завершить ритуал Усмирения, но её горло было полно собственной крови. Она никогда не сможет её проглотить.
Давай, давай. Пусть это не будет концом.
Она никогда не пожалеет о том, что помешала Элиасу покончить с собой. Не тогда, когда именно она была причиной, по которой он стал вампиром. Но она хотела прожить с ним целую жизнь. Они не были женаты даже полных суток.
Давление за спиной сигнализировало о том, что Элиас лег в снег позади неё, его руки и ноги обвили её, большое тело покачивало её. — Не смей оставлять меня, разрушительница, — я люблю тебя. Не оставляй меня так!
Его клыки вонзились в её шею.
Боли не было. Или, может быть, она была такой незначительной по сравнению с раной в животе, что тело её не зарегистрировало. Но рука Элиаса на её подбородке, его лоб, прижатый к её виску, сказали ей: он пьет, и его отчаянные звуки заставили умирающее сердце в её груди забиться вновь.
Возложив всё свое доверие и надежду на единственного человека, который этого заслуживал, она позволила себе уплыть. Туман окружил Роксану, делая её невесомой, и внезапно она оказалась босиком на снегу, глядя сверху вниз на свое окровавленное тело, покоящееся на груди Элиаса. Красное пятно разливалось, образуя вокруг них большой круг, кол, который она вонзила в живот, был отброшен на несколько ярдов, словно оскорбив Элиаса. Вокруг них деревья качались от пламени, но они с Элиасом, казалось, были в защищенной сфере энергии, словно даже его непредсказуемые способности не смели коснуться этого момента.
Над головой пламя в небе расступилось, словно призывая её пройти сквозь него с проблеском лунного света. Невидимая сила потянула её вверх, и её тело стало терять гравитацию, пальцы ног оторвались от места, где они зарылись в снег. Но зов человека, воющего о втором шансе ей в шею, требовал, чтобы её душа осталась. Её сердце требовало остаться, и поэтому она боролась, крича в эфир, выторговывая возвращение в собственное тело.
Вокруг неё лес рассеялся.
Долгое время не было ничего, кроме темноты, печали, звука одинокого ветра, нигде не было никаких чувств. Ничего, кроме потерянного, невесомого ощущения. Полет. У неё не было человеческой формы, но любовь к Элиасу держала её привязанной к земле, сбрасывая вниз, вниз…
Она проснулась, борясь; снег хрустел вокруг, живот судорожно сжимался. Перевернувшись и встав на колени, она терпела боль, но та не утихала. Элиас приполз к ней по снегу, его лицо было красным и измученным горем, но в его янтарных глазах брезжила надежда. О да, была надежда, и её чистота почти утоляла её голод.
Почти.
Пламя вокруг них медленно гасло, снег кружился в ночном бризе, едкий запах гари смешивался с бодрящим ароматом Элиаса. Она могла видеть каждую молекулу своего дыхания в воздухе, сосчитать ребра каждой снежинки.
Роксана открыла рот, чтобы заговорить, и клыки вонзились в её нижнюю губу. Значит, сработало.
Ликующий всхлип вырвался из её груди. Она не умерла, она стала бессмертной. Теперь они никогда не расстанутся. И она умирала от голода. — Значит, часть твоей крови осталась внутри меня после прошлой ночи, — волна голода пронеслась по её животу. — Temnota moya (Моя тьма), — выдавила она, звук его пульса доносился до неё, словно через мегафон. — Пожалуйста.
Элиас издал сдавленный звук и потянулся к Роксане; решимость, казалось, наполнила его мышцы силой и жизнью. Его руки были уверенными, когда он посадил Роксану к себе на колени, обвив её уставшими ногами свои бедра и направляя её рот к своей шее. — Пей из меня, пара. Осуши меня, если придется, только больше никогда не пытайся оставить мою сторону или эту землю. Поклянись.
— Клянусь.
Их губы встретились в жестком поцелуе, руки Элиаса опоясали Роксану, словно судьба всё еще могла её вырвать. — Ты пронзила себя, — скрежетал он, прижимаясь к её рту, выражение его лица было диким. — У тебя не было способа узнать, сработает ли это, Роксана. Ты сыграла в азартную игру с единственным, что я люблю, черт возьми. Никогда больше. Пожалуйста, никогда больше.
— Ты тоже, — всхлип вырвался у неё. — То, что ты сделал для меня…
— Ты платишь долг тем, что существуешь. Я люблю тебя, — он крепко поцеловал её. — Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю, — она шмыгнула носом и полезла в карман, подняв бесконечный список имен и адресов. — Я дала Инессе кучу пустых листов бумаги. Игровая фигура всё еще у нас. Награди меня за мою хитрость, вампир.
Он хмыкнул, в его голосе восхищение боролось с эмоциями. — Я никогда не сомневался в тебе.
— И я больше никогда не буду сомневаться в тебе.
— Ты и не сомневалась, малышка, — он притянул её лицо к своему. — Вот почему ты никогда не смогла бы меня убить.
Соленые слезы покатились по её щекам. — Ты помнишь ночь, когда мы встретились.
— Каждую. Прекрасную. Секунду. — Искренность и любовь светились в его глазах. — И я бы сделал всё это снова, завтра в это же время.
ЭПИЛОГ
Неделю спустя
Элиас закрутил мокрые волосы жены в узел, придерживая их на макушке, чтобы поцеловать её в шею. Эфирное свечение «Голубой лагуны» мягко обволакивало их, переливаясь и словно нашептывая что-то на их коже, а исландский лунный свет расстилался вокруг, напоминая волнистую паутину.
