Триада - Ульяна Муратова
— Какими? — напряглась я.
— Тебе удалось зацепить его за любопытство. Знаешь, есть мужики, которые клюют на морду лица и тело. Им вообще срать, есть у тебя что-то в голове или в душе. Они потом всегда очень удивляются, когда оказывается, что их женщина — человек, причём не всегда хороший. Как так, они ж тело выбирали, а не человека, что за подстава? А Рах — он не такой. Ему интересно рядом с тобой, вот он и смотрит. Он с самого первого момента расстроился, что ты не его половинка. Скажи?
— Он же мне в отцы годится, — ответила я.
— Да ладно, Джас сказал, что он всего на пять лет младше Раха. Усы его дебильные сбрить, хвостик обкорнать — и будет вполне себе фактурный мужик. А маги вообще долго живут, некоторые лет по триста. А Шаритону семьсот уже, прикиньте?
Семь веков? Такие числа просто не умещались в голове. Я прикрыла глаза, представляя Раха без усов. Но почему-то ничего толкового не получалось. Нет, при мысли о Рахе внутри становилось тепло. Но воспринимала я его скорее не как мужчину, а как старшего друга.
— А Фарай с его распсихонами пусть свой буй в одиночестве полирует. Или тебя к нему тянет?
— Ты знаешь, я всегда как-то больше анализирую, чем эмоциям поддаюсь. Не было такого ни разу, что прям вот страсть — и мозги отшибло. Наоборот, я сначала долго присматриваюсь, а уже потом чувства появляются.
— Это хорошо, — резюмировала Шура. — А мне вечно кто-то понравится, а потом выясняется, что он дебил конченый или невняток похотливый. И я разочаровываюсь…
— А я была влюблена в одноклассника, он меня из школы провожал два месяца и говорил, что я ему дороже всех на свете. А когда я спину сломала, даже не навестил ни разу. Ни разочка… — глухо проговорила Алёнушка.
— Бывает… — вздохнула Шура.
Мы замолчали. Поели, послонялись по камерам, я села перечитать и переписать заметки Цая, чтобы соорудить из них приличные очерки-некрологи. Ведь все люди, о которых он писал, уже были мертвы.
Спустя несколько часов к нам зашёл Драхир. Он подошёл прямиком ко мне и принялся быстро говорить:
— Ситуация накаляется. Оказалось, что один артефактор смог изготовить клещи, с помощью которых можно снять фидии. Раньше это считалось невозможным. Фидия завязывается на жизненные силы человека. Её насильное снятие приравнивается к убийству, потому что в таком случае сама фидия разрушается, а человек погибает. Но этот артефактор, Ирихан назвал его Снимателем, научился снимать фидию. Причём так, чтобы её носитель оставался жив! Это, конечно, меняет ситуацию целиком. Раньше всё крутилось вокруг незыблемости фидий — ни украсть, ни передать другому их было нельзя. Теперь же доверие к ним будет утрачено, как только люди узнают, что снимать их можно. Это лишь подогреет восстание.
Рах взялся руками за решётку и смотрел на меня. Видимо, торопился и поэтому не стал возиться с замками и проходить внутрь. Повинуясь порыву, я уцепилась за металлические прутья прямо рядом с его руками. Он на секунду запнулся и накрыл мои ладони своими, горячими и чуть шершавыми.
— Но и это ещё не всё. В городе вещает матушка Куона. Какая-то старуха, утверждающая, что слышит голоса богов. Её с собой привёл Ирихан. Он относится к её словам достаточно серьёзно. Сам я бы проявил скептицизм, но она говорит, что ты — избавление и боги послали тебя искоренить зло. Зная твою историю, я начинаю верить в её слова.
— А Фарай?
— В ярости. Он просто вне себя от гнева, никогда не видел его таким. Сначала бунт, потом смерть отца, новости о вашей Истинности, разоблачение Снимателя перед Домом Усалам, которое Ирихан устроил в очень унизительной для Фарая манере… Я бы сказал, что Фарай на грани. Джас уже понял, что дело плохо, и сейчас пытается напоить его успокаивающей настойкой и отправить спать. Фарай и Лиаша тоже не теряли времени даром и успели переговорить со многими Домами о вашей казни. Пока что дело складывается в их пользу, но мы не теряем надежды. Плюс допросы Снимателя ещё продолжаются и не закончатся до самого утра. Очень уж много есть вопросов по его разработкам.
— И что же нам делать? — я внимательно смотрела в глаза цвета тёмного шоколада.
— Ложиться спать. Вы повлиять на ситуацию всё равно не сможете. Охрана у дверей вам не помешает. Завтра предстоит непростой день, возможно, придётся бежать. Вам понадобятся силы. Так что отдыхайте сейчас, пока такая возможность ещё есть. На случай, если мы не увидимся больше… — он запнулся и погладил большими пальцами тыльные стороны моих ладоней, — знай, что встреча с тобой была одним из самых интересных и ярких моментов в моей жизни. Вот, это тебе, подарок. Я не успеваю сходить в лабораторию, сейчас уже не время для этого. Это просто безделушка, на память о нашем знакомстве, асали.
От знакомого слова я вздрогнула. Он убрал ладони, а потом неловко, словно стесняясь, вложил мне в руку кулон.
— Эй, Рах! На два слова, — окликнула его Шура.
Драхир неохотно отпрянул от решётки, грустно улыбнулся мне и отошёл к огневичке. Она вытянула руку через решётку, поймала его за рубаху, притянула к себе и принялась что-то жарко шептать на ухо. В груди колыхнулось возмущение. Мало ей Джаса? Они же братья, это же некрасиво.
Драхир на секунду замер, остолбенев, и неверящими глазами смотрел на огневичку.
— И Ридику передай, — наставительно закончила она.
Я отвернулась от решётки и вернулась к постели. На скандал с Шурой моральных сил у меня не было, да и что я могла ей предъявить? Но то, как она притянула к себе Драхира и шептала ему в ухо, почему-то задело до глубины души.
Я накрылась с головой и смежила веки, стараясь не думать ни о чём. И даже смогла задремать.
***
Ты не знаешь, какую судьбу тебе приготовила Лиаша. Не можешь знать обо всех разговорах, которые она вела с сыном. Фарай мечется в поисках верного решения, но в его душе слишком
