Беглая целительница для дракона - Виктория Серебрянская
Было бы противно, если бы не было так страшно. Сердце пропустило удар, а вокруг словно внезапно закончился кислород. Очень медленно подняв голову вверх, я увидела нечто темное и бесформенное. В прорехах которого в безумном танце кружился снег. И неожиданно стало понятно: это все. Спасения нет. Закончились мои приключения. Я бездарно профукала подаренный мне богами второй шанс.
По всей видимости, дверной проем кареты оказался слишком узким для твари, она не смогла с ходу добраться до нас. И над головой, за тонким слоем дерева и бархата, началось нечто невообразимое. Я слышала, как острые, костяные когти с омерзительным скрипом впиваются в лакированную поверхность, обдирая дорогую краску. Послышался сухой, дробный стук: будто десятки костлявых пальцев одновременно забарабанили по крыше, выискивая щель. От вони нечем было дышать. Ноздри забивал сладковатый, удушливый смрад старой могилы и разлагающейся плоти, который не смог перебить даже аромат разлитого лампового масла и бушующая снаружи вьюга. Сверху раздалось низкое, клокочущее рычание, и в проеме распахнутой двери на мгновение мелькнула костлявая лапа с неестественно длинными фалангами. Тварь не спешила — она знала, что мы заперты в этой коробке, как консервы, которые осталось только вскрыть. Обшивка над моей головой жалобно треснула, внутрь посыпались щепки. Я зажмурилась, понимая, что через секунду это существо окажется внутри.
Но самым страшным было не осознание того, что я сейчас стану чьим-то обедом, не этот звук и даже не близость смерти. Внутри, где-то под ребрами, разливался ледяной холод от мысли о Райкере.
Он найдет это письмо. Вернется в пустую комнату, пропахшую предательством, и увидит те строки, которые Арман «заботливо» подготовил для него. И он поверит. Мой суровый лорд-протектор, который только-только начал оттаивать, который позволил себе поверить... мне. Он решит, что каждое мое слово, каждый взгляд и каждое прикосновение были частью искусной игры. И возненавидит меня. Или, что еще хуже, будет презирать.
Нет таких слов в моем лексиконе, чтобы достоверно описать всю степень обуявшего меня ужаса и отчаяния. Я уже почти не контролировала себя. Как вдруг ощутила, что перстень на моем пальце, который Райкер надел мне в знак защиты, неожиданно начал нагреваться. Это было странно. Настолько, что паника внутри меня слегка поутихла. И я смогла убедиться, что кольцо больше не было холодным куском металла. Напротив, его ободок начал пульсировать живым, нарастающим жаром. Это тепло было настолько сильным, что казалось, оно прошивает насквозь онемевшую от холода руку, вливаясь в вены и заставляя сердце биться чаще от воскресшей надежды. Может быть, я не умру здесь, в этой вонючей яме, в компании труса и мертвой предательницы? Этот жар на коже словно говорил мне: ты не одна.
«Я не предавала тебя, Райкер...» — закричала я мысленно, глотая горькие слезы, смешанные с запахом масла и тухлой вонью курочившей карету твари. — «Пожалуйста, не верь бумаге. Верь этому огню».
Обшивка над моей головой жалобно треснула, внутрь посыпались щепки. И страх нахлынул с новой силой. Я зажмурилась, чувствуя на лице дыхание могильного холода, но палец с перстнем теперь почти обжигало.
— Райкер... — прошептала я одними губами, прощаясь.
И в этот момент тьма снаружи словно взорвалась...
Жуткий, полный ярости и жажды крови рев больно ударил по ушам. Мир снаружи вдруг вспыхнул ослепительным, яростным багрянцем. Внутренности кареты залило наводящим ужас заревом, в свете которого было хорошо видно, как тварь, методично расширяющую лаз, чтобы добраться до нас, словно вихрем снесло. И, кажется, в этом я не уверена, нежить вспыхнула костром. Будто кто-то поднес к ней факел. В ту же секунду гул метели повторно перекрыл звук, который заставил само мироздание содрогнуться: низкий, вибрирующий рев, от которого зазвенели уцелевшие стекла кареты.
В следующую секунду карету обдало волной такого нестерпимого жара, что у меня перехватило дыхание. Показалось даже, что карета вот-вот загорится. Снаружи раздался пронзительный, захлебывающийся визг нежити, перешедший в шипение — так шипит сырое мясо на раскаленных углях. Сквозь щели в карету ворвался запах горящих костей и серы.
Тяжелый, монументальный удар сотряс землю где-то совсем рядом:
— Всем назад! — Голос, перекрывший завывание метели, был полон такой ледяной ярости, что даже буря, казалось, на мгновение притихла.
Этот голос я бы узнала из тысячи. Даже вот такой, в состоянии крайнего бешенства. Надежда внутри меня воспрянула вновь. Я даже забыла про скорчившегося в сантиметрах от меня Армана, глядящего перед собой пустыми глазами. Мне стало наплевать, что в попытке встать на ноги, я оперлась связанными руками об успевшее остыть тело Марты. Сейчас для меня самым главным было то, что он пришел. Не бросил. Не отказался. Не махнул рукой. А примчался на помощь…
Карета давно уже превратилась в откровенные обломки, которые до этого удерживались лишь на честном слове и каком-то чуде. Сейчас же они были бесцеремонно сорваны. Словно бумажный лист. Мелькнули жуткие когти. Но я даже испугаться как следует не успела: в следующий миг внутрь опустилась сильная рука в чешуйчатой латной перчатке...
— Спасите! Лорд Райкер, спасите! — Внезапно оживший Арман, в ослеплении ужаса, рванулся вперед раньше меня. Оттолкнув меня, забыв о своем достоинстве, он буквально прыгнул, вцепляясь обеими руками в протянутую ладонь, пытаясь выкарабкаться из нашего узилища первым. — Она... она сама! Она воровка! Илена...
Я никогда не видела его таким. Это был не тот Райкер, что пил со мной чай. Сейчас это был Повелитель Севера в момент своей самой страшной ярости. Его реакция оказалась мгновенной и пугающей. Он даже не взглянул на де Вера. Рука, в которую мертвой хваткой вцепился аристократ, даже не дрогнула. Вместо этого пальцы в чешуйчатой перчатке просто сомкнулись на предплечье Армана, и тот вскрикнул — звук ломающейся кости был отчетливо слышен даже сквозь метель. А лорд-протектор дернул руку вверх, вырывая Армана из кареты, как мешающий мусор, и вышвыривая прочь. Я услышала, как тело де Вера глухо ударилось о сугроб где-то в стороне, и его вопли мгновенно захлебнулись в снегу.
Над краем кареты вновь возник колоссальный силуэт. Райкер стоял, подсвеченный алым пламенем, которое все еще плясало на остатках нежити. Его глаза светились расплавленным золотом, а воздух вокруг него дрожал и искажался от нестерпимого жара, превращая падающий снег в невесомое облако пара еще до того, как снежинки успевали коснуться металла его доспехов.
Он снова протянул руку.
