Беглая целительница для дракона - Виктория Серебрянская
— Напрасно вы не послушались Крэя! — вырвалось у меня. — У вас слишком много спеси и слишком мало здравого смысла, Арман, — процедила, чувствуя, как внутри просыпается злая решимость. — Северу и нежити плевать на ваши титулы! Если мы сейчас сдохнем, ваше письмо так и останется лежать в пустой комнате. А мой рудник не достанется ни вам, ни маркизу!
— Заткнись! — в ярости выплюнул Арман, снова с силой пнув меня по ноге сапогом.
В этот миг карету основательно тряхнуло. На короткий миг мне показалось, что мы во что-то врезались. Потом раздался звук, который я не забуду никогда — протяжный, тоскливый треск лопающейся оси. Вместе с ней что-то лопнуло внутри меня, выпуская наружу нерассуждающий, первобытный страх перед концом. Карета резко вильнула, послышался истошный крик возницы, перекрывший торжествующий вой бури снаружи и оборвавшийся на высокой ноте. В следующее мгновение мы завалились на бок. Удар был не сильным — снежная перина смягчила падение, — но нас всех перемешало в тесном пространстве, как шарики в шляпе фокусника. Я свалилась с сидения и оказалась прижата к двери ногами Армана, а сверху на меня мешком навалилась Марта.
Фонарь сорвался с крепления и разбился вдребезги, осыпав нас на прощание осколками стекла и погрузив в вонючую тьму, пахнущую разлитым маслом…
Я не сразу осознала, что наступила тишина. Оглушительная, ватная, в которой слышался лишь свист ветра снаружи, грохот ледяной крошки о стенки кареты и тяжелое, хриплое дыхание Армана где-то рядом. Свалившаяся на меня сверху камеристка оказалась неимоверно тяжелой, под ее весом сложно было сделать даже крошечный вдох.
— Марта... — прохрипела я, толкая ее плечом. — Уйди... мне дышать нечем...
Она не ответила. Не вздрогнула, не всхлипнула, не забормотала свои вечные оправдания. И это показалось мне странным. Кое-как приподняв голову, я сумела рассмотреть, что ее голова лежала у меня на груди под неестественным углом. Нехорошее предчувствие подстегнуло и без того работавшее на пределе сердце…
— Арман... — хрипло позвала я, голос дрожал от жуткого осознания. — Арман, она мертва! Кажется, Марта мертва…
— Что ты несешь? — тут же раздался из темноты раздраженный голос аристократа, сорвавшийся на фальцет. — Хватит... хватит пугать меня! Марта! Вставай!
Я услышала возню, почувствовала, как он хватает тело бывшей камеристки за плечо и дергает на себя. Тяжелая туша тут же сползла с меня, и я, наконец, смогла вдохнуть полной грудью, хотя воздух был пропитан едким запахом лампового масла. В свете вспыхнувшего в карете крошечного колдовского огонька, вызванного, видимо, Арманом, я сумела рассмотреть ту, что предала меня. Смерть, по всей видимости, была мгновенной: при ударе Марту просто швырнуло вперед, и хрупкая шея камеристки не выдержала.
В этот момент дверь кареты, оказавшаяся теперь над головой, со скрипом и скрежетом поддалась. Внутрь хлынул поток холодного воздуха, ледяной крошки и ослепительно-белого вихря. В проеме на фоне ночного неба призраком возникло обледенелое лицо охранника.
— Эй! Живые есть?! Милорд де Вер! Вы живы?! — прокричал он, пытаясь перекрыть гул бури. — Карета сломана, ось в щепки! Лошади пали! Кучера мы не нашли — его просто сдуло в овраг! До портала не дойти — снег выше пояса, и не видать ни зги! Если сейчас не найдем укрытие, до рассвета не доживет никто!
Арман, все еще сжимавший в руках безвольное тело Марты, задрал голову вверх. Свет магического факела в руке охранника выхватил его лицо: серое, перекошенное, с бегающими глазами. Он посмотрел на мертвую камеристку, чья голова безвольно откинулась назад, и с криком отвращения оттолкнул ее от себя. Я вовремя успела отпрянуть, вжимаясь в сидение. Тело Марты глухо шлепнулось на бархатную обивку рядом со мной. А де Вер начал карабкаться вверх, к выходу.
Мне стало жутко. Неужели этот… лорд бросит меня здесь беспомощную и связанную? У нас и так мало шансов уцелеть. А со связанными руками я замерзну насмерть в течение часа!..
— Развяжи меня, Арман! — крикнула я, перекрывая ветер. — Развяжи сейчас же! Твоя Марта уже отлеталась! И я буду следующей, если не смогу действовать руками! Слышишь, что он говорит? Нас заметет!
Де Вер обернулся ко мне. В тусклом свете магического факела я увидела его лицо. Маска столичного аристократа окончательно сползла, обнажив первобытный, неописуемый страх человека, который понял: Север не берет взяток. Он посмотрел на мои связанные руки, потом на бушующую за дверью мглу, и его губы мелко задрожали.
Для меня навсегда так и осталось загадкой, как бы Арман поступил: освободил бы меня или бросил беззащитную погибать от холода. Потому что в этот миг, перекрывая яростный рев метели и треск истерзанного дерева кареты, из ледяного мрака снаружи донесся звук, от которого кровь застыла в жилах. И это был не вой ветра.
Сухой скрежет костей, трущихся друг о друга, перекрывал даже завывания метели. Низкий, потусторонний вой очень быстро перешел в высокий, вибрирующий визг, пробирающий до самых костей. Звук нарастал, множился, отражаясь от невидимых стен оврага, пока не превратился в слитный хор голодного, потустороннего торжества. И увы, он был уже хорошо мне знаком. Это твари учуяли нас в снежной ловушке. Судя по долетающим звукам, они уже кружили вокруг, стягивая кольцо, и их было много. Очень много.
Охранник наверху истошно вскрикнул, его магический факел дернулся и улетел куда-то во тьму, оставив нас в непроглядной снежной круговерти. И почти сразу из этой тьмы на крышу кареты, прямо над нашими головами, приземлилось что-то тяжелое, заставив обшивку прогнуться с тошнотворным хрустом.
Я не то, что обезопасить себя, даже понять толком ничего не успела. В голове еще медленно ворочалось осознание, что произошло нечто жуткое. А Арман, который до этого почти выбрался наружу, от удара уже с воплем сорвался вниз. Я дернулась. Но в тесноте кареты, да еще и в компании трупа сильно не развернешься. Так что де Вер рухнул прямо на меня, больно придавив связанные руки и ударив по плечу чем-то твердым, кажется, каблуком. Зашипев от боли, я открыла рот, чтобы наорать на тупицу и потребовать, чтобы он с меня слез, все равно терять мне уже было нечего совершенно.
