Беглая целительница для дракона - Виктория Серебрянская

А потом я представила лицо Райкера, когда он вернется из похода. Усталый, может быть, раненный, он войдет в мою комнату... и найдет это письмо. Он, который так тяжело учился доверять мне. Он, который отдал мне свой перстень. Теперь он увидит в нем не символ любви, а доказательство того, что его в очередной раз обвели вокруг пальца. Его гнев будет страшен. Но еще страшнее будет его разочарование. Для него я теперь — враг. Хуже, чем Арман. Хуже, чем маркиз.

— Вы... — я задохнулась от ярости и бессилия. — Вы просто чудовище.

И посмотрела на свои связанные руки… Перстень Райкера все еще был у меня на пальце. Но толку от этого теперь…

— Я политик, — Арман небрежно пожал плечами. — И я просто создаю обстоятельства, в которых вам будет выгоднее сотрудничать со мной. Подумайте об этом, Илена. Пути назад в Къельберг для вас больше нет. Там не жалуют предателей. Маркиз д’Артуа тоже вряд ли будет с вами церемониться — вы для него лишь отработанный материал, залог, который скоро утратит ценность.

Ощущение захлопнувшейся западни было настолько сильным, что я непроизвольно вздрогнула. Будто от резкого звука. И затравленно посмотрела на развалившегося на сидении напротив Армана. И в голове было пусто и звонко от отчаяния. Прошлое Илены, ее разрушенная стараниями мерзавца-маркиза репутация все-таки меня догнала. От отчаяния и безвыходности поникли плечи...

Но как оказалось, это были еще не все мои беды. В этот миг, в миг, когда я в полной мере осознала всю глубину проблемы, Арман вдруг подался вперед, привлекая мое внимание, и в его глазах блеснул странный, лихорадочный огонь.

— Но есть и третий путь... дорогая Илена, — вдруг искушающе обронил он. Так, что мне резко захотелось подобрать юбки. Чтобы не касаться де Вера. Не измазаться в его грязи. Но я не успела даже дернуть связанными руками, как лорд продолжил: — Я могу уничтожить это письмо раньше, чем его найдут... или представить дело так, будто вас похитили силой. Я могу дать вам защиту, которую не даст маркиз. Подумайте. Стать женой инспектора короны — куда завиднее, чем быть раздавленной в жерновах между двумя лордами, которым на вас наплевать.

От осознания услышанного, я перестала дышать. Настолько абсурдно звучало то, что только что произнес де Вер. Смотрела на него и не верила своим ушам. Он предлагал мне... сделку? Прямо здесь, в карете, которая могла в любую минуту превратиться в нашу общую могилу? Или я что-то неправильно понимаю?

На какой-то миг верх во мне взяла Илена: испуганная, забитая аристократочка из обнищавшей семьи. Вот она в полной мере понимала, что ждет нас с ней, если маркиз д’Артуа добьется своего. Брак, ссылка в отдаленное поместье и скорая смерть, чтобы мерзавец д’Артуа остался вдовцом. Освободился от неудобной, опороченной жены и при этом на законных основаниях завладел рудником. В понимании этой девочки шанс выжить был, если я выйду замуж за Армана. Он казался Илене более мягким по сравнению с маркизом. А вот прагматичная Елена, медик, успевший повидать безнадежных больных, прекрасно понимала, что Арману тоже не с руки иметь в супругах ту, о которой в салонах Вельдентара шепчутся, будто она принимала в спальне мужчину до брака. Де Вер такой же аристократ, как и д’Артуа. И грязное пятно на репутации ему ни к чему. Это элементарно. А Арман терпеливо выжидал, пристально наблюдая за моим лицом, пока я «дойду до кондиции», пока отчаяние выжжет во мне волю к сопротивлению.

Карету снова тряхнуло, и на этот раз раздался отчетливый хруст оси. Снаружи взвыл ветер, перекрывая все звуки, снежная крошка била в окно кареты уже с такой силой, что временами казалось, она выбьет стекло. Магия Армана пасовала перед «белым адом».

Я непроизвольно повернула голову и покосилась на Марту: в свете раскачивающегося вместе с каретой фонаря она выглядела белой, как привидение. И ее губы непрестанно шевелились: кажется, бывшая камеристка уже в полной мере осознала, в какой встряла переплет. Но на этот раз, пронеслась в голове злорадная мысль, боги предательницу не услышат...

— Кажется, ваш «третий путь» ведет прямиком в сугроб, лорд де Вер, — процедила я, чувствуя, как внутри, вопреки всему, просыпается злая, ледяная решимость. — И, если мы сейчас сдохнем, ваше письмо так и останется лежать в пустой комнате как памятник вашей глупости.

Арман явно не ожидал таких слов от сломленной, как ему казалось, девицы. Он нахмурился:

— Не говори ерунды, Илена! И вообще, следи за языком! Я намного снисходительнее маркиза д’Артуа. Но даже мое терпение не вечно…

— И что вы мне сделаете? — скатилось едкое с языка еще до того, как я подумала, что я делаю. Дразнить Армана, сидя со связанными руками вместе с ним в ограниченном стенками кареты пространстве, было глупо.

В ответ меня одарили мрачным, многообещающим взглядом:

— Будь осторожна, Илена, — процедил сквозь зубы Арман. — Я ведь могу и передумать. Никакой рудник не стоит ярма в виде жены со скверным характером.

В этот миг карету основательно тряхнуло. На короткий миг мне показалось, что она словно налетела на стену. Заржали лошади. Потом сквозь жуткие завывания ветра послышалась какая-то возня. Короб, в котором мы сидели, тряхнуло еще пару раз. А после размеренное движение возобновилась. Но даже мне было понятно, что это начало конца: карету раскачивало значительно сильнее, будто ее колеса преодолевали огромные ухабы. И она сильно вздрагивала от каждого удара ветра. У меня даже было ощущение, что ветер вот-вот опрокинет нас в придорожную канаву. Если она здесь есть.

В какой-то момент, поймав взгляд Армана, я с удивлением увидела в нем беспокойство. И не сумела сдержаться, процедила с ехидством:

— Напрасно вы, лорд де Вер, не послушались предупреждений старожилов крепости. Старые люди, прожившие в этом суровом краю всю свою жизнь, лучше знают, какие сюрпризы может преподнести здесь погода. И они бы не стали просто так, прихоти ради, переводить животных в дальние, более укрепленные клети, не стали бы заготавливать заранее корма и дрова. Если бы вы их послушались, нам бы не грозила смерть среди снегов в буран…

— Да заткнись ты!.. — в конце концов, в ярости выплюнул Арман, с силой пнув меня по ноге сапогом.

Я зашипела от боли и мысленно возблагодарила многослойные юбки, самортизировавшие удар. Если бы не они, Арман в бешенстве