Беглая целительница для дракона - Виктория Серебрянская
Чтобы хоть немного, хоть как-то отвлечься от горьких мыслей, а еще в смутной, несбыточной надежде на побег, я осмотрела свое «узилище». Карета была ухоженной, явно не из тех развалюх, что приходят с обозами. Дорогая обивка из темного бархата, лакированные панели, запах воска и старой кожи. И этот едва уловимый, но невыносимый, удушливый аромат роз, который теперь всегда будет ассоциироваться у меня с пленением. Броситься бы к двери. Распахнуть ее, пусть и на ходу, рискуя вывалиться на дорогу! Лишь бы избавиться от этого отравляющего запаха. Но увы. С одной стороны между мной и вожделенной дверью сидела Марта. И она вряд ли будет терпеливо ожидать, пока я связанными руками справлюсь с замком. А с другой стороны путь на волю преграждали вытянутые ноги Армана. Все предусмотрели, гады…
В этот момент размеренное постукивание движущейся кареты перекрыл собой яростный, протяжный вой ветра. Порыв ударил в карету, будто намеревался ее опрокинуть. От этого удара стенки экипажа задрожали. Предсказание Крэя по поводу погоды сбывалось. Похоже, что это было то самое дыхание гор. Тот самый «белый ад», который должен был похоронить под собой все живое. Нас настигала буря.
Наверное, мне стоило бы промолчать. Но попасть в буран мне казалось еще более страшной участью, чем оставаться в лапах де Вера.
— Вы... — я с трудом выдавила из себя слова, глядя на аристократа. — Вы сумасшедший. Неужели вас никто не предупредил? Крэй говорил... это «вздох бездны». Начинается буран. Вы не успеете доехать до портала.
Этого стоило ожидать: мне не поверили. Арман, наконец, закрыл книгу и посмотрел на меня с вежливой, почти сочувственной улыбкой.
— Крэй — старый суеверный солдат, Илена. На Юге такие сказки рассказывают детям, чтобы те не гуляли в сумерках. Мы успеем достичь портала до того, как снег станет проблемой. К тому же, этот экипаж... особенный. В нем достаточно тепла и магии, чтобы пережить небольшую метель.
Словно опровергая его слова, карету качнуло так сильно, что я едва не скатилась с сиденья. Вой ветра снаружи на пару мгновений превратился в яростный рев, а в окно ударила сухая, жесткая ледяная крупа. Будто дробь. Арман явно недооценивал Север. Он верил в свои амулеты и в свое превосходство, но за окном просыпался настоящий «белый ад», перед которым его магия была не более чем свечным огарком на ветру. И я не знала, как победить самоуверенность столичного аристократа.
Мысли в голове заполошно метались. И я неожиданно почему-то вспомнила слова Марты:
— Заброшенная часовня... — прохрипела я, пытаясь унять дрожь в руках. — Это была лишь приманка.
— Именно, — Арман неприятно усмехнулся мне. — Вы оказались на удивление предсказуемы в своей осторожности, дорогая. Вы выбрали «самое безопасное место». И тем самым очень упростили нам задачу.
— Но как… — Я нервно облизнула пересохшие губы и непроизвольно покосилась на бывшую камеристку. Губы Марты едва заметно шевелились, словно она отчаянно молила богов спасти ее никчемную жизнь. — Как вышло так, что Марта пила тот же чай, что и я, но не уснула? А Крэй?.. Тильда?..
Де Вер пренебрежительно взмахнул рукой:
— Ничего с ними не станется. Проспятся в свое удовольствие и проснутся после полудня. А чай… Марта выпила специальный состав перед тем, как пить с вами чай. Вот на нее и не подействовало.
Арман снисходительно усмехнулся. А меня отчаяние захлестнуло ледяной волной. Настоящая ловушка была там, где я ждала спасения. И теперь мы неслись навстречу смерти в самой середине страшной бури, из которой не было выхода.
Снаружи что-то грохнуло. Должно быть, на крышу кареты упала крупная ветка или осколок льда. Марта в углу всхлипнула и еще сильнее втянула голову в плечи. Ветер теперь завывал уже не порывами, а почти непрерывно. За его воем уже даже не было слышно «стук-стук», от которого я пришла в себя в этой проклятой карете. Оба окошка побелели от затянувшего их инея и словно ослепли. Хотя сквозь них и так ничего не было видно: снаружи стояла глухая ночь. Арман оставался пугающе спокойным, хотя я видела, как он плотнее кутается в плащ. В карете ощутимо холодало. Но единственный, кого мне сейчас было по-настоящему жалко, это возница. Ему на передке кареты, под ударами ледяного ветра и снежной крупы, сейчас точно приходится хуже всех.
— Вы думаете, что Райкер Грейвс бросится за вами в погоню, едва рассветет? — неожиданно вкрадчиво поинтересовался де Вер, наклоняясь вперед и ловя мой взгляд.
Я промолчала. Но, видимо, надежда все же отразилась на моем лице, потому что Арман неприятно усмехнулся. И эта улыбка не предвещала ничего хорошего. У меня при виде нее на мгновение запнулось сердце.
— Разочарую вас, Илена. Наш Лорд-протектор — человек суровый, гордый и... крайне злопамятный. Особенно, когда дело касается предательства. А Къельберг увидит именно его. Пустая комната, запертая на ключ снаружи — Крэй решит, что вы все еще спите, и побоится вас тревожить. А когда все-таки комнату вскроют, то никаких следов борьбы не будет. Только ваше прощальное письмо, аккуратно оставленное на столе.
— Какое... письмо? — мой голос сорвался. По спине волной промчался ледяной озноб: что этот гад еще придумал?
— О, очень трогательное! — с готовностью заулыбался де Вер. — В нем вы признаетесь, что все это время были шпионкой маркиза д’Артуа. Что ваша «служба» в лазарете была лишь прикрытием, чтобы втереться в доверие к лорду и разузнать секреты драконов. И что теперь, когда цель достигнута, вы возвращаетесь к своему истинному господину... и своему истинному жениху.
Мне даже в голову не пришло возразить, что у Райкера нет никаких секретов. Все, на что меня хватило, это:
— Марта не умеет писать... — выдохнула я, глядя на съежившуюся фигуру в углу.
— Марта предоставила мне ваши дневники, — вкрадчиво парировал Арман. — А в столице есть мастера, способные повторить любой росчерк пера, имея достаточно образцов. Один из таких мастеров — это я, ваш скромный слуга. — Издевательский полупоклон в мою сторону. И холодно-надменное: — Почерк безупречен, Илена. Даже Грейвс, со всей его подозрительностью, не найдет в нем изъяна.
Мир вокруг меня пошатнулся. Я вспомнила тетради с моими записями по лазарету. Вспомнила, как Марта постоянно крутилась рядом, когда я писала отчеты или рецепты. Она не умеет писать, но она вполне
