Беглая целительница для дракона - Виктория Серебрянская

— Илена, — его голос, только что гремевший как обвал, теперь звучал гораздо тише, как-то неуверенно и от чего-то дрожал, что Райкер отчаянно пытался скрыть. — Иди ко мне.

Я потянулась к нему, не замечая, как шелк шнуров врезается в кожу. Вцепилась изо всех сил обеими руками в его ладонь. Когда его рука подхватила меня, я почувствовала только исходящий от металла жар. А стоило ему выдернуть меня из кареты, как он замер, заметив мои запястья, перетянутые врезавшимся в кожу шелком.

На мгновение вокруг нас стало абсолютно тихо. Даже метель, казалось, испугалась того холода, который промелькнул в его золотых глазах. Райкер не произнес ни слова, но я почувствовала, как его тело напряглось — будто от сдерживаемой ярости или страха за меня. Он вытащил кинжал. Сталь вспыхнула в полумраке, и одним точным, быстрым движением перерезал шнуры. Мои руки, наконец освобожденные, бессильно упали ему на грудь.

После этого он притянул меня к себе так резко, что у меня сбилось дыхание. Холод пластин коснулся кожи, но под ними сердце Райкера стучало так громко, будто пыталось пробиться сквозь сталь.

От Райкера пахло дымом, копотью и еще бог знает чем. Все умные слова — про письмо, про Армана, про мой страх — застряли в горле. Осталось только это сумасшедшее тепло и осознание того, что больше нет необходимости держаться из последних сил.

— Она... Марта... она мертва, Райкер, — пробормотала я, чувствуя, как сознание начинает уплывать от пережитого шока.

— Знаю, — отрезал он. — Те, кто посмел прикоснуться к тебе, тоже мертвы. Все до единого.

Шок встряхнул. А Райкер развернулся, не обращая внимания на метель, и я увидела за его спиной то, что осталось от охраны Армана — черные пятна на снегу, которые быстро заносило белой крупой. Но это уже было неважно. Райкер забирал меня домой…

Не обращая внимания на оставшихся, мой дракон сделал несколько широких шагов прочь от искореженных остатков экипажа, прижимая меня к себе. Вокруг бесновалась вьюга, словно пытаясь сорвать с меня платье, дергала за растрепавшиеся волосы и щедро осыпала нас обоих крошкой сухого, колкого льда. Но в сильных руках Райкера это было не страшно. Я верила ему. Была уверена, что он не даст меня в обиду. А он, отойдя на некоторое расстояние, поставил меня на твердый, словно спекшийся от жара наст, и заглянул мне в глаза, бережно отводя в сторону хлещущие меня по щекам пряди волос:

— Закрой глаза, Илена, — приказал он, и его голос снова начал вибрировать тем самым низким гулом, от которого содрогался воздух. — Мы улетаем.

Мне даже в голову не пришло уточнить, что значит: «мы улетаем». Я просто послушно зажмурилась.

В ту же секунду мир вокруг словно сошел с ума. Метель, которая только что хлестала меня по лицу, внезапно стихла, как будто кто-то накрыл меня огромным теплым колпаком. Нет, завывания вьюги никуда не делись. Я из по-прежнему слышала. Но ветер больше не хлестал меня наотмашь колючим льдом. А еще, перекрывая вой ветра, до меня донесся странный звук: не то раскат грома, не то шелест сотен знамен. Что бы это значило, я понять не успела: меня обдало таким нестерпимым, густым жаром, что перехватило дыхание. Это был запах раскаленного металла, дыма и чего-то древнего, пугающего и в то же время бесконечно родного.

Дико захотелось открыть глаза, посмотреть, что произошло. Но мне не хватило на это смелости. В следующий миг вдруг почувствовала, как земля исчезла из-под ног. Я тоненько взвизгнула от испуга, сжалась в комок, ожидая удара о твердую поверхность. Но не упала. Потому что вокруг меня внезапно сомкнулось нечто огромное, твердое, как скала, и горячее, как печь, осторожно подхватило меня. И это точно не были руки человека. Я ощутила прикосновение гигантских, гладких когтей, которые сомкнулись вокруг моего тела, образуя живое кольцо. Своеобразную корзинку. А когда я набралась смелости приоткрыть хоть один глаз, то увидела, что огромная лапа бережно прижала меня к массивной грудной клетке, под которой мерно, словно удары кузнечного молота, билось колоссальное сердце. Секундный ступор и…

— Райкер... — сорвалось с губ полное восторга.

В ответ раздался низкий, вибрирующий рокот, пробравший до самых костей. И я странным образом поняла его без слов: «Я держу тебя. Спи».

А потом пришло ощущение падения... вверх. Если можно так выразиться.

Рывок был таким мощным, что меня на мгновение вжало в горячую чешую. Я услышала оглушительный хлопок крыльев, способных разогнать тучи, и почувствовала, как мы пробиваем пелену метели. Ветер по-прежнему свистел где-то там, снаружи, за преградой из его могучих лап и крыльев, а здесь, в импровизированной колыбели из стали и огня, было фантастически тепло. И уютно. А еще безопасно. Тепло проникало сквозь слои платья, согревало озябшее тело, плавило ледяную корку на сердце и заставляло онемевшие мышцы, наконец-то, расслабиться.

Впервые за эту бесконечную ночь я почувствовала, что могу просто закрыть глаза и ни о чем не думать. Райкер обо всем позаботится. Дракон забирал свою добычу. Свою женщину. Свое сокровище.

И на этот раз он ее не отпустит.

Мерный рокот в груди дракона убаюкивал, превращая реальность в туман. Вскоре мир для меня окончательно погас, оставив только ритмичный стук сердца, словно метроном отсчитывающего минуты абсолютной безопасности…

…Когда я открыла глаза в следующий раз, первым, что увидела, оказался уже знакомый до мелочей потолок моей комнаты. Мир больше не качался, не выл ветром и не пах жженой серой. Я лежала под теплым, пусть и колючим одеялом в уже ставшей родной кровати. Пахло лавандой, разогретым воском, чуть-чуть дымом от камина и чем-то терпко-травяным.

— Очнулись... Слава богам, очнулись, — услышала совсем рядом с собой дрожащий, прерывистый вздох.

Я с трудом повернула голову. Рядом с моей постелью сидела Тильда. Ее лицо, обычно суровое и непроницаемое, сейчас казалось совсем старым и осунувшимся, глаза покраснели, а в руках она так крепко сжимала кружку с дымящимся отваром, что костяшки ее пальцев побелели. Но стоило мне шевельнуться, как она тут же подалась вперед, едва не расплескав чай:

— Лежите, лежите, моя хорошая. Не дергайтесь так резко, леди Илена, — она поставила кружку на тумбочку и принялась суетливо поправлять мое одеяло, поглаживая меня по плечу.

— Тильда... — мой голос был похож на шелест сухой листвы. — Райкер... Он...

— Здесь он, милая, где же ему еще быть? — она