Судьба исправлению подлежит. Шаг второй - Сусанна Ткаченко
Чего не скажешь о теле Тристана. Если бы не его настоящий хозяин, который пинками гонял Леона на тренировки и следил за тем, чтобы он не сутулился и одевался, как положено моднику… В общем, да. Тристана можно было понять.
— Марина будет моей хранительницей букета, — ответила я подруге. — Но и вы будете моими хранительницами тоже. Мне как будущей императрице нужны хранительницы вообще всего!
Девочки завизжали так, что в соседней комнате что-то упало со стола. Мари закатила глаза, но я заметила, как дрогнули уголки её губ. Она была рада. Пусть под чужим именем, пусть в чужом теле, но она была рядом, и это главное.
И я вообще не прогадала, решив взять себе аж пятерых свадебных хранительниц, потому что без них я бы не справилась. Ирма с ее железной хваткой и вкусом, которому позавидовала бы любая придворная дама, стала хранительницей наряда невесты. Даяна стала хранительницей развлечений. Летиция — хранительницей подарков. Сибилла — хранительницей покоя невесты. А Мари просто была моей правой рукой, без ее поддержки мне бы пришлось несладко.
Торжество было пышным, долгим, многолюдным и… прошло для меня как в тумане из-за того, что я очень волновалась. Помню платье — тяжёлое, белое с золотом, от которого перехватывало дыхание в буквальном смысле. Помню толпы людей, которые провожали мою карету до Храма. Помню лицо Карсиана, когда он увидел меня, идущую к алтарю под руку с отцом. Помню, как дрожал мой голос, когда я произносила клятвы. Помню тяжесть короны — неожиданную, давящую, настоящую. Помню, как Карсиан сжал мою руку, и тяжесть стала легче.
А всё остальное — танцы, тосты, фейерверки, поздравления сотен людей, чьи лица сливались в одно — мне потом в таких подробностях рассказали девочки, что я пережила свою свадьбу ещё раз, но уже в здравом уме и трезвой памяти.
Но что я помнила отлично и запомню на всю свою жизнь — это наш с Карсианом разговор в нашей спальне в первую брачную ночь.
— Моя императрица, — выдохнул он, с трудом сдерживая эмоции, — я так много хочу тебе сказать… Мне не хватает слов, чтобы описать… выразить…
Муж держал меня за руки и проникновенно смотрел в глаза, пытаясь донести свою мысль, и я медленно кивнула.
— Не надо мне слов, любовь моя. Я всё знаю. Чувствую. Верю, — прошептала.
Мои губы дрожали, но я действительно знала всё, что творится в душе мужа, и доверяла ему больше, чем самой себе. Никогда раньше я не испытывала такого единения с мужчиной. Мы с Карсианом точно две половины, созданные друг для друга. Впереди нас ждёт очень много всего: и хорошего, и сложностей. Мне нужно закончить академию и стать той, кто понесёт свежие настроения студентам. Карсиану придётся ещё сложнее — ему нужно сломать закостенелую систему. Но у нас точно всё получится, потому что иначе быть не может. А наши друзья нам помогут. Вот только разберутся с Последними надеждами…
Но это будет уже другая история.
Эпилог
Хиллар
Раньше Хиллар не доводилось без нужды менять обжитую и отлаженную оболочку. Обычно она к этому процессу готовилась тщательно и без спешки. Переселялась в новое тело сначала на час — прощупать, освоиться, запомнить расположение нервных узлов и энергетических каналов. Потом на два. Потом на полдня. Постепенно, аккуратно, без рывков — пока новая оболочка не становилась такой же привычной, как нынешняя.
А тут раз — и её информационное поле оказалось оголённым и беззащитным.
Хиллар разъярённо зарычала. Хотела уничтожить обидчицу, иссушить до дна, но никто не услышал её ярости. И сделать она ничего не могла. Бестелесное информационное поле — жалкое, беспомощное, бесполезное, болтавшееся в пространстве, как медуза, выброшенная на берег.
Несколько минут потребовалось для осознания произошедшей катастрофы. Но самое страшное оказалось не в потере тела. Самое страшное — вывод, к которому пришёл разум магофага с беспощадной чёткостью: это всё его вина.
Как так получилось, что Хиллар за прошедшие столетия очеловечилась — неясно. Но факт оставался фактом. Она начала осознавать себя женщиной. Выдумала чувства к создателю. Потом к дочерям. Привязалась. Размякла. Позволила эмоциям затуманить расчёт. Явный сбой в системе. Агмил допустил где-то ошибку и создал бракованное информационное поле.
Или, что хуже, поле было исправным, но столетия существования среди людей сделали своё дело. Заразили. Исказили. Испортили.
Однако система запустила самоисправление. Эмоции схлынули, как вода в отлив, обнажив холодное и гладкое дно чистой логики. Хиллар хладнокровно взвешивала все данные в поисках подходящего решения.
Итак. Запасное тело есть в Стейтоне. Магофаг не держит все яйца в одной корзине — это азы выживания, заложенные создателем. Это хорошо.
Но плохо то, что в таком состоянии она не способна определить направление и сама до него не доберётся. Информационное поле без оболочки — как парус без мачты: полотно несёт куда угодно, только не туда, куда нужно.
Можно прицепиться к тем, кого враги отправляют с посланием на корабль до Стейтона. Но что это даст? Ничего. Сейчас система просчитывала возможные комбинации следующих ходов и приходила к выводу, что имперцы разоблачат Хиллар на Совете. Покажут записи, предъявят доказательства, выставят свидетелей. А значит ей лучше не воскресать. Появиться в Стейтоне в запасном теле — всё равно что нарисовать себе на лбу мишень.
Нет. Этот путь закрыт.
За что ещё можно уцепиться?
Камни высыпаны в реактор — это хорошо. Именно для этого они в гроте и хранились — не для укрытия богатства, как наверняка подумали имперцы, а чтобы в нужный час отправиться в реактор. Но попали они туда рановато — магофаг подкопила бы ещё энергии для стопроцентного открытия портала прямиком к Агмилу. Но и того, что есть, хватит, чтобы пробить пространство миров. Не идеально. Не чисто. Но хватит.
Надо лишь заставить врагов стать ее невольными помощниками. И их руками открыть портал. А дальше будет видно.
Хиллар прицепилась к одному из имперцев невидимой энергетической кляксой — крохотной, почти невесомой, неотличимой от фонового магического
