Судьба исправлению подлежит. Шаг второй - Сусанна Ткаченко

— Ага, — подхватил Карсиан, и глаза у него загорелись азартом. — Мы выспались, отдохнули и к возвращению на «Парящий» уже половину записей разберём!

— А зачем вам в шатре тесниться? — спросила Мари, разливая чай по кружкам. — Тут, оказывается, есть ещё один отсек внизу. Там душевая и удобные гамаки.

— Я первый в душ! — воскликнул Тристан. — Куда идти?

Мари показала ему люк в полу, и он нырнул туда с энергией, которая никак не вязалась с его внешней измождённостью. Видимо, чужое тело всё-таки раздражало его сильнее, чем бессонная ночь.

В общем, утро выдалось шумным. Все хотели есть, пить, мыться и рассказывать — одновременно. Но вскоре наши кладоискатели ушли спать, Верещагин повёл «Невидимку» к «Парящему», а мы с Карсианом и Мари достали и разложили на столе бумаги и артефакты из ларца.

От них веяло древностью и загадками. Свитки, исписанные незнакомыми рунами. Несколько странных предметов — не то ключи, не то детали какого-то механизма. Тонкие пластины из металла, тёплого на ощупь, с переливающейся поверхностью. И на самом дне — толстая тетрадь в кожаном переплёте, страницы которой пожелтели от времени, но чернила сохранились идеально.

У меня даже руки немного дрожали, когда я навела переводчик на исписанную незнакомыми символами страницу.

— Только сразу напомню! — строго сказала Мари, подняв кверху палец. — Я никуда из этого тела не двинусь в ближайшие пять лет!

Карсиан оторвал взгляд от пластины, которую вертел в руках.

— То есть ты из-за возраста так вцепилась в это тело? — дошло до него очевидное.

Я не сдержала улыбку. Мой гениальный жених мог просчитать политическую интригу на десять ходов вперёд, но в вопросах женской логики оставался безнадёжен.

— Естественно! — подтвердила Мари. — Я уже отбыла свой срок в подростке. Хватит с меня!

— Уверен, что граф Бузинский с тобой бы поспорил, — усмехнулся его высочество.

— Ну я пока не в его годах, так что о молодости не мечтаю, — отрезала Мариэлла и демонстративно развернула свиток.

А я не удержалась.

— А если Леон и Тристан отправятся на поиски Последней надежды, ты к ним не присоединишься? — спросила многозначительно.

Мари подняла на меня задумчивый взгляд. В нём я прочитала, что она прекрасно понимала, о чём именно я спросила, но ответа так сразу найти не смогла. То есть Мари не знала точно, что именно привлекло её в Тристане: внешность или содержание. А может, их сочетание, и одно без другого не работало. Одно дело — влюбиться в красивого, сильного, уверенного в себе мужчину. И совсем другое — обнаружить, что всё то же самое тебя притягивает и в щуплом теле первокурсника. Или не притягивает. Вот это-то и предстояло выяснить.

Она покусала губу и вздохнула.

— Присоединюсь, — ответила. — В их случае обмен был ошибкой, и я сделаю всё, чтобы вернуть как было.

— Уверена, что Леон бы с тобой поспорил, — с улыбкой я почти повторила слова Карсиана.

Мари повела плечами и вернула внимание к свитку. Зато понимание пришло к Карсиану. Он уставился на меня, округлив глаза, и я кивнула. Да, милый. Именно то, о чём ты подумал. Он округлил губы в немом «о» и покачал головой. Я погладила его по колену — расслабься, они разберутся — и снова навела переводчик на страницу.

Для изучения мне, похоже, досталась записная книжка того самого дракона, который подарил Последнюю надежду нашему предку. Он делал в ней заметки о своих текущих делах. Сначала ничего интересного. Вроде «В пятый день шебуршня не забыть о приёме у герцога Тьменского» или «В тридцатый день мокронога придут три кандидата в мужья для Политаны». Список дел был почти такой же, как и в наши времена, и я невольно улыбнулась, представив могучего мужчину с чешуйками на висках, который сидит за столом и старательно фиксирует своё расписание. Значит, даже драконы боялись что-нибудь забыть.

Я уже думала, что ничего важного не найду, но долистала до страницы, где крупными буквами было выведено:

«В ТРИНАДЦАТЫЙ ДЕНЬ МАЛОСВЕТА ОТКРОЮТ ВРАТА ДЛЯ НЕБЕСНОГО КУЗНЕЦА. НЕ ЗАБЫТЬ СДЕЛАТЬ ЗАКАЗ НА ХРОНОАРТЕФАКТ! НЕДЕЛЮ НЕ ТРАТИТЬСЯ! ПОПРОСИТЬ ПОМОЩИ У БРАТА НА СЛУЧАЙ, ЕСЛИ МОЕЙ ЭНЕРГИИ БУДЕТ МАЛО!»

И в голове сразу же закрутились шестерёнки. Врата. Небесный кузнец. Хроноартефакт. Если хроноартефакт — это и есть Последняя надежда, то их просто-напросто заказывали. У кого-то из другого мира!

— Карсиан, Мари! — воскликнула я. — Кажется, раньше спокойно открывали межмировые порталы, и Последние надежды делал какой-то небесный кузнец!

Карсиан поднял голову, и в его глазах зажегся огонёк.

— А эти пластинки, похоже, собираются в цельный артефакт связи. Я очень сильно подозреваю, что тоже межмировой, — тут же поспешил он похвастаться своими открытиями.

Он уже успел соединить часть деталей в нечто напоминавшее коробку с клавишами. На каждой из них была начерчена своя руна. Артефакт выглядел незавершённым — не хватало нескольких пластин, — но даже в таком виде от него исходило едва уловимое гудение. Живой. Даже спустя столетия — живой.

— А у меня тут история твоего рода, Алтея, — подала голос Мари, не отрываясь от свитка. — Ты знаешь, что предок, который спас сына дракона, был… женщиной?

Я не знала. Из поколения в поколение эту историю пересказывали, но подробности давно стёрлись.

— Она тут всё подробно описала, и она, кстати, была очень даже непростой, — продолжила Мари, водя пальцем по строчкам. — Изобретательница. Опережала своё время. И она вроде как ушла с драконом в его мир, а Последнюю надежду отдала своему сыну. Это именно он впоследствии обосновался в Великой империи и получил титул графа.

Ушла с драконом. Моя прапра-сколько-то-там-бабушка ушла в другой мир. Добровольно. Ради любви? Ради знаний? Ради приключений? Неважно. Важно то, что переход между мирами когда-то был возможен. И если был возможен тогда — может стать возможным снова.

— Очень интересно. Значит, мы попытаемся связаться с этим небесным кузнецом и заказать ему Последнюю надежду, — раздался голос со стороны люка.

Там стоял Тристан. Похоже, герцогу не спалось в чужом теле. Оно и понятно: пока есть хоть малейший шанс вернуть своё, Тристан не успокоится. Это не в его характере.

Глава 30

Карсиан

— Ты не поверишь, но мне не хочется, чтобы это плавание заканчивалось, —