Триада - Ульяна Муратова
Я в ужасе посмотрела на девочек. Во что я их втянула? Как я могла так облажаться?
Это я во всём виновата!
Или не только я?
— Так, давайте проговорим то, что случилось, как папа учил, — сказала вдруг Шура и принялась мерить камеру шагами. — Мы были в лагере, произошла облава. Масар приковал нас к дереву. Пришли янгвизоры. Мы им рассказали, как дело было, но янгванов не подставили. Я вывела из себя их предводителя, Хаарата Ершаса, чтобы он обучил меня языку. И добилась своего, я молодец.
— Нет, — впервые возразила ей я. — Ты не молодец.
Шура удивилась настолько, что даже рот немного приоткрыла.
— Чего?!
— Ты врубаешься в любой скандал или провоцируешь его там, где можно обойтись переговорами. Зачем злить тех, кто имеет над нами власть? Какой в этом смысл? Возможно, если бы не твоя стычка с янгвизором, то мы бы остались в оазисе, и янгваны за нами бы вернулись…
— А чего сразу я? Напомнить, почему нас вообще приковали? Потому что кому-то всралось лезть в чужую халупу со своим списком дел! — Шура выразительно ткнула пальцем в целительницу, та жалко всхлипнула.
— Я же просила вас обеих! Никого не лечить, ни с кем не ругаться! У меня был хоть плохонький, но план! — повысила голос я. — Неужели это так сложно? Включить голову хоть раз! Подумать на шаг вперёд!
— Не надо тут звездеть! Я стояла и обтекала там столько, сколько могла! Если у тебя был такой очешуенный план, то могла бы сказать заранее! Дипломатка хренова! — взорвалась Шура. — Я не могу стоять и терпеть, когда меня с помоями смешивают!
— Учись! Потому что в этой стране к нам никто по-другому относиться не собирается! Умерь свой гонор! — заорала я.
— Кто выбирает унижение вместо смерти, тот получает и унижение, и смерть! — заорала Шура в ответ. — Если нам тут суждено сдохнуть, я хотя бы сделаю это не на коленях, а в драке!
— А о нас ты подумала или как всегда — только о себе? — взвилась я ещё сильнее.
— Девочки, Богом молю, не ссорьтесь! — всхлипнула Алёнушка.
Шура тут же обернулась к ней.
— А ты, Христарадио, лучше вообще заткнись! Ты нас предала!
— Я предала? В смысле «предала»? — жалобно шмыгнула носом она.
— А кто сказал: «Вероника, покайся!»? Пушкин? — саркастично спросила огневичка.
— Вероника прокляла его, это страшный грех, это и так все бы поняли… — залепетала целительница, глотая слёзы.
— Ты! Сдала! Своих! — рявкнула Шура. — А что там кто понял бы, это дело десятое! Надо было всё отрицать и ноги уносить, пока могли!
Звонко клацнули кандалы.
— Куда уносить, куда бежать от своих грехов? Ты сама чуть не убила того мужчину! Ты напала на него! С мечом! — прорыдала Алёнушка.
— Кто к нам с мечом придёт, тот от меча и погибнет! — взревела Шура. — Знаешь, откуда это?! Из твоей грёбаной библии!
— Нет! Это из Евангелия от Матфея и звучит иначе: «Ибо все, взявшие меч, мечом погибнут». Это о том, что насилие порождает насилие! — огромные слёзы текли по худенькому лицу Алёнушки. — Ты не имеешь права решать, кому жить, а кому нет!
— А ты не имеешь права решать, как мне себя защищать! — зарычала Шура. — Даже если Вероника его прокляла — она сделала это случайно! Мы не знали, никто не знал про её дар. Но Вероника — наша. А они — чужие! И ты дура, если думаешь, что есть какая-то правда! Её нет! Вернее, она есть, но у каждого — своя! И в конечном итоге всё сходится к одному — свои против чужих. Нельзя предавать своих! Нельзя!
От её рычащего крика зазвенело в голове, сердце билось с бешеной частотой.
— Нельзя кидаться на всех и вести себя так, будто ты одна права! — тонко воскликнула Алёнушка. — Вероника верно говорит: если бы ты не начала психовать, то у нас был бы шанс договориться. Но ты его нам не оставила! Господь свидетель, ты полезла туда, куда не нужно было!
— Чья бы корова мычала, твоя бы молчала! Если ты такая умная, то чего сама полезла к тому янгвизору? Всё равно его было уже не спасти! Смысл себя подставлять?
— Человек страдал!
— Человек страдал, когда этот жирдячий буй своё междумордие совал в то, с кем мне ахаться и от кого рожать! И этот человек — я! — орала Шура.
— Господь… — начала Алёнушка.
— Харе меня бесить! — Шура перешла на инфразвук и с размаху долбанула закованными в цепи руками по каменному столу. — Мы прекрасно знаем, что ты своего господа вспоминаешь, только когда дело пахнет звездюлями! Если ты думаешь, что ты тут постоишь в белом плащике, потому что ничего не сделала, то жестоко заблуждаешься! Вот увидишь, дело нам сошьют на троих, такое же толстое и бархатное, как этот сявый фидир! Вероника того хмыря высокопоставленного угандошила, а отвечать будем все вместе, — уже спокойнее сказала она. — Надо было бежать.
— Куда? Янгваны нас предали, янгвизоры засунули к фидирам, фидиры хоть на органы бы продали — лишь бы денег получить. Некуда бежать. Да и прибежали мы, кажется, — бесцветным голосом отозвалась я.
Шура замолчала. Алёнушка тихо всхлипнула.
— Ты же случайно. Ты же не знала. Причинение смерти по неосторожности… — пробормотала Шура. — А я просто защищалась, это самооборона чистой воды.
— Если бы Хунир Усалам меня убил, ему бы за это ничего не было. Но меня за его смерть разорвут на части, вот увидишь, — ответила я и потёрла уставшие глаза.
Бессонная ночь, измученность, голод и отчаяние навалились со страшной силой. Я подошла к постаменту, заменяющему кровать, и села на тощий матрас.
— Ты этого не знаешь, — неуверенно ответила Шура.
Я ответила севшим голосом:
— Если они такие ужасы творят с законопослушными фидийками, то только представь, что они сделают с нами.
Глава 16, в которой мы отвечаем на вопросы
К нам пришли быстро. Мы даже замёрзнуть не успели. Перед нами предстали три одетых в черное брюнета,
