Убей меня, люби меня - Хэй Янь
Он вдруг покачал головой и усмехнулся оттого, что начал обсуждать военное дело с женщиной, поэтому замолчал.
Мэй Линь и правда не было никакого дела до Цанчжун-вана и всей этой военной истории, но, видя, как увлекся принц, она не перебивала – только из вежливости. Когда он затих, девушка спросила:
– Хочешь сказать, что все воины из рода Цанчжун-вана носили такое оружие?
Мужун Цзинхэ покачал головой:
– Только те, кто служил лично под его командованием. Потомки и преемники вана, чтобы не посягать на его особый статус, отказались от иероглифа «Бин» и сменили его на «Цан».
«Цан дао» – «Путь скрытности»…
При упоминании этих слов, символизирующих военную мощь Даяня, Мужун Цзинхэ невольно прищурил глаза, сверкнувшие тревожным блеском.
Но Мэй Линь ничего не заметила, потому что вся обратилась в слух.
– То есть… эти останки лежат здесь уже сотни лет? – пробормотала она, невольно представляя, какими грозными и доблестными были когда-то эти воины. Оглянувшись на беспорядочно разбросанные кости, она почувствовала необъяснимую тяжесть в душе.
– Не менее трехсот двадцати четырех лет, – уточнил Мужун Цзинхэ с едва заметным волнением в голосе. Вдруг его осенило. – Тогда Цанчжун-ван внезапно исчез, и все говорили, что он ушел в отставку, удалился от мира, потому что добился всего, о чем мечтал… Но что, если на самом деле он попал сюда?
Мэй Линь переменилась в лице. Если тот самый Цанчжун-ван действительно был так силен, как о нем говорят, но все же погиб в этом месте, значит, их шансы на спасение стремятся к нулю.
– Мы ведь… не выберемся отсюда? – с горечью спросила она.
Мужун Цзинхэ отвлекся от раздумий и безучастно ответил:
– Возможно.
Удивительно, но после его слов Мэй Линь почувствовала странное спокойствие. Не потому, что приняла ситуацию, а потому, что они всегда спорили, и девушка привыкла воспринимать его слова с точностью до наоборот. Если бы он заверил ее, что они выберутся, она бы тревожилась куда больше.
– Ну и пусть, – с улыбкой сказала она. – Тогда останемся здесь, как пара несчастных молодых супругов. – С этими словами она аккуратно переложила его голову выше на пучок сена и улеглась рядом.
Мужун Цзинхэ сначала замер, а потом возмутился:
– Да кто вообще захочет стать твоим супругом?!
Увидев, как в нем заговорила привычная спесь, Мэй Линь с облегчением вздохнула и состроила невинное лицо:
– А разве не ты втрескался в меня по уши? Иначе зачем таскаешься за мной? Почему не увязался за тем мальчишкой, Юэ Цинем?
Принц фыркнул. Он сообразил, что она нарочно дразнит его, и закрыл глаза, перестав реагировать.
На самом деле они оба понимали, что, хотя добродушный и не имевший ранений Юэ Цинь на первый взгляд казался идеальным спутником, в реальности он не мог соперничать с Мэй Линь по части выживания. К тому же Юэ Цинь был военнопленным, а Мэй Линь – женщиной, с которой у принца была формальная связь. Если их поймают, ее присутствие вызовет меньше подозрений, а значит, шансы выжить увеличиваются. В компании Юэ Циня принца обвинили бы в государственной измене.
Мэй Линь невольно заметила, что они как будто поменялись ролями: раньше Мужун Цзинхэ задирал ее и подшучивал, а она игнорировала – теперь же все наоборот. Подумав об этом, она почувствовала, что ей стало скучно, покачала головой и внезапно потеряла интерес к спору.
Снова воцарилась тишина. Только ветер порой доносил откуда-то лязганье металла.
Мужун Цзинхэ ощутил, как сзади его обхватили руки Мэй Линь, и ему стало не по себе. Он не привык к такой позе и никогда не позволял касаться себя без разрешения, но сейчас мог только смотреть на кисти, сложенные у него на груди. На них не было живого места – всюду ссадины, глубокие порезы, а одна ладонь была обмотана тканью. Остались лишь намеки на былое изящество. Но именно эти руки тащили его сквозь горы и леса, практически целого и невредимого.
Выбрав эту девушку в начале пути, принц был уверен, что она как-нибудь справится: полтора дня наблюдения за ней убедили его в этом. Но теперь, когда их жизни столь тесно переплелись, он не мог не подивиться, насколько сильной и выносливой она оказалась.
Мужун Цзинхэ вспомнил, как Муе Ломэй говорила, что хочет узнать, как в условиях опасности выживает человек, не владеющий боевыми искусствами. Возможно, ей стоило не преследовать эту девушку, а побыть с ней в бегах – тогда бы она воочию убедилась, какую силу человек способен продемонстрировать, находясь на грани жизни и смерти.
Вспомнив о Муе Ломэй, о том, как она в гневе ушла в тот день, Мужун Цзинхэ почувствовал усталость и разочарование. Если однажды отец или брат приговорят его к смерти, Ломэй, несомненно, пожертвует собой, умоляя о пощаде. Но если он навсегда останется беспомощным калекой, она не выдержит. Для нее мертвый герой лучше, чем живой инвалид.
Жалкий…
Ему снова вспомнился позор того дня, и принца невольно бросило в жар. Мягкое тело и глубокое дыхание девушки позади него внезапно стали такими явственными, что он невольно сжал руки.
В этот момент раздался шорох, похожий на мышиный, который тем не менее отчетливо слышался на фоне завывающего ветра. Мужун Цзинхэ внутренне содрогнулся, мгновенно отбросив лишние мысли. Когда звук начал приближаться, он сразу закрыл глаза, оставив лишь узкие щелки для подглядывания.
На землю перед ним посыпался гравий, и, подождав немного, в мерцающем голубом свете появилась крадущаяся невысокая фигура.
Мэй Линь была очень расстроена. Она не могла понять, в чем дело. Уснула ненадолго, а проснувшись, обнаружила, что почти все их припасы из тележки пропали.
– Как думаешь, это сделали люди или призраки? – спросила она у принца. Подобные вопросы можно было счесть первым признаком помутнения рассудка, что неудивительно в таком месте.
Мужун Цзинхэ лишь молча покачал головой.
– Разве ты не чутко спишь? – не выдержала Мэй Линь. Не то чтобы она ему не доверяла, просто ситуация выглядела слишком странно.
Принц посмотрел на нее без всякого выражения на лице, но в его душе поднялась настоящая буря. Она знала! Выходит, она знала, что он практически не спит! А он так старался это скрыть – даже оставлял наложниц на ночь, чтобы создать иллюзию собственной нормальности. Да и в дни, которые они провели бок о бок, он изо всех сил пытался вести себя как обычный человек… Как же она узнала?
Не рассчитывая услышать ответ, Мэй Линь тихо вздохнула:
