Беглая целительница для дракона - Виктория Серебрянская
— Марта сказала вам, что я была «странной»? — я невесело усмехнулась, глядя в темноту перед собой, и ветер тут же сорвал этот звук с моих губ, унося куда-то в темноту. — Она почти не соврала. В Вельдентаре «странность» для женщины — это приговор. Я всегда хотела лечить. Хотела, чтобы мои руки приносили пользу, а не просто перебирали шелка. Но все получилось совсем по-другому...
На секунду я замолчала, собираясь с духом, подыскивая правильные слова. Сейчас нужно было сказать самое главное.
— Моя семья решила, что лучший способ излечить меня от «причуд» — это выдать замуж за человека, которого я боялась больше, чем ваших пустотников, — продолжила я, глядя прямо перед собой. В темноту, где бесновались в безумном танце колкие снежинки. — Человека, который считает, что женщину можно купить, сломать и переделать под себя. Даже не так. Брат крупно проигрался. А выплачивать долг было нечем. И тогда семья решила убить одним выстрелом двух зайцев: выдать меня замуж, расплатившись моим приданым с его долгом. И заодно “излечить” меня от причуд. Мол, обязанности жены и матери вытеснят лекарские глупости и капризы. На них просто не будет времени и сил. Ну а если не выйдет “излечить”, тогда они хотя бы избавятся от меня, передав в полную собственность самому чудовищному супругу, которого только можно был придумать… — Я на миг замолчала, захлебнувшись потоком ледяного воздуха. Но тут же продолжила: — У меня был выбор: покориться, стать живой куклой в золотой клетке или сбежать, отказавшись от имени и семьи, выбрав место, где никому не будет дела до моей родословной, пока я умею врачевать раны. И я выбрала побег.
Выпалив все это на одном дыхании, я взволнованно уставилась мужчине в лицо. Ветер подхватил мое признание и, безумно хохоча, умчался с ним в темноту, рассыпая по пути мгновенно остывшие и превратившиеся в льдинки звуки.
Лорд-протектор молчал. Долго. Слишком долго. Его взгляд без спешки скользил по мне — по лицу, по волосам, по губам — так, словно он не просто выслушал меня, а сейчас прикидывал мою цену. Стою ли я возможных проблем? Или проще отправить меня к жениху...
От отчаяния сердце билось где-то в горле. Я почти физически ощущала эту паузу — натянутую, как тетиву. Ну же… Скажи. Осуди. Или прикажи возвращаться к маркизу.
Только не молчи так.
Начальник крепости заговорил, когда к горлу уже начала подкрадываться истерика.
— И вы выбрали край света, — негромко произнес Райкер. Его голос вибрировал в груди, и я ощущала эту вибрацию сквозь ветер, всем телом. — Вы предпочли ледяной ад Кьельберга «золотой клетке» столицы.
Облегченный вздох удалось проглотить в самый последний момент.
— Да. Здесь я чувствую себя живой и нужной, лорд Грейвс, — честно ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Даже сейчас, когда метель пытается сбросить меня со стены. Здесь я — целительница. Я на своем месте. А там я была... никем. Досадным приложением к денежным средствам.
Я замолчала и глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри все дрожит, как ветер мгновенно выстуживает горло. Вот и все. Я рассказала, что привело меня в Кьельберг. И почему я ни за что не покину его по своей воле. Оставался сущий пустяк. Нужно было еще сообщить, кто окажется в стане врагов, если Райкер решит все же оставить меня в крепости.
Пора было заканчивать с откровениями. На меня вдруг нахлынула безумная усталость и опустошенность. Я словно вернулась в начало нашей с Грейвсом беседы. И поняла, насколько он был прав: моя несдержанность все испортила. Нужно было дождаться утра и нормально поговорить у него в кабинете. Но теперь уже было поздно сожалеть о допущенной ошибке.
Райкер Грейвс не двигался. Будто мои слова не коснулись его вовсе. Только его рука на моей талии до сих пор оставалась непоколебимой опорой, и это единственное напоминало, что он все слышал.
Я чувствовала: это спокойствие — не равнодушие. Это расчет. В тишине, наступившей после моих слов, вой снежной бури показался оглушительным.
— Вы молчите, лорд Грейвс, — помимо воли в голосе прозвучала неизбывная горечь. Я заставила себя выпрямиться, насколько позволяла его хватка, и посмотрела ему прямо в глаза. Мой голос дрогнул лишь на мгновение, но я тут же вернула ему прежнюю твердость. — И я понимаю почему. Вы — человек долга. А я только что призналась вам в побеге практически из-под венца, в дезертирстве из собственного дома и в нарушении всех законов общества, на которых держится это королевство.
Я ощутила, как письмо в моем кармане словно превратилось в камень. Это был последний шаг, за которым — либо пропасть, либо спасение. Я глубоко вдохнула ледяной воздух.
— Марта была моей камеристкой в Вельдентаре, — ровно сообщила я в темноту, ощущая, как каждое слово царапает горло. — И потенциальный жених заплатил ей за то, чтобы она всем рассказала обо мне грязную, гнусную ложь, тем самым опорочив мою репутацию. Предполагалось, что после этого у меня не будет иного выхода, кроме как «прикрыть свой позор», выйдя замуж за того, кто был согласен взять меня в жены опозоренную. Но, как вы уже знаете, я решила иначе.
Я сглотнула. Горло саднило, будто я не говорила, а глотала лед. Ветер бил в лицо, но я почти не чувствовала холода — внутри меня царила вечная мерзлота.
Райкер не обронил ни звука. Словно кожей чувствовал, что я еще не закончила. И я, преодолевая внутреннее сопротивление, неохотно продолжила:
— Марта оказалась здесь случайно. По какому-то злому выверту судьбы. Но она привезла с собой доказательство того, что мое прошлое не намерено меня отпускать. И если вы решите, что Кьельбергу выгоднее выдать меня «законному владельцу», чтобы избежать конфликта с влиятельным домом... — я запнулась, сглатывая горький ком. — Я не стану вас проклинать. Но я хочу, чтобы вы знали правду не из уст перепуганной служанки.
Окоченевшими пальцами выудив из кармана злополучное письмо, я медленно вытянула руку и протянула ему смятый листок.
— Это рекомендательное письмо, которое ей дал мой жених. Я заметила его герб, когда ридикюль Марты упал на пол и расстегнулся. Личный герб маркиза д’Артуа. И не смогла устоять: пока Тильда приводила мою бывшую камеристку в порядок, я его забрала. И прочла. Прочтите его, лорд-протектор.
Метель хлестнула по лицу, заставляя меня
