Беглая целительница для дракона - Виктория Серебрянская
Так вот оно что! Я уже знала, что все поступки Тильды продиктованы спасением сына, но только сейчас пазл сложился окончательно. Пока мы приводили в порядок лазарет, я успела узнать, что Стефан ее гордость, ее единственная радость. А теперь окончательно поняла, что у меня в этой крепости была маленькая, но очень решительная армия.
— Тильда — замечательная женщина, Стефан, — выдохнула я с улыбкой в морозную ночь вместе с небольшим облачком белого пара. — Я очень рада, что мне повезло ее встретить, что она рядом.
— Нет, госпожа, — Стефан покачал головой, выводя меня к крутой лестнице южного бастиона. — Это нам всем повезло. Вы не думайте, солдаты все видят. Вы за нас костьми ложитесь, а мы... мы это запомним.
В этот момент мы как раз подошли к основанию бастиона. Узкая каменная лестница, прижатая к стене, уходила вверх, теряясь в снежной круговерти. Ступени были покрыты коварной ледяной коркой, и каждый шаг давался с трудом.
Я кивнула Стефану, чувствуя, как слова благодарности простого парня согрели меня лучше, чем меховой плащ. Теперь, когда за спиной стоял Стефан, идти навстречу с Райкером Грейвсом было уже почти не страшно.
— Держитесь за перила, госпожа, — ворвался в мои мысли голос Стефана, который шел на полшага впереди, подставляя плечо, когда порыв ветра пытался буквально сдуть меня с лестницы.
Это был… очень сложный подъем. Думаю, и в обычное время вскарабкаться на вершину крепостной стены было непростым делом. А уж сейчас и подавно. Мы карабкались вверх в снежной круговерти, и с каждым пролетом гул ветра становился все неистовее. Пальцы в тонких перчатках быстро онемели, щеки пекло от атак ветра и льда, а дыхание вырывалось из груди рваными облачками пара. Но мы все-таки выбрались на широкую площадку верхнего яруса.
Южная стена буквально стонала под напором ветра, как живое, измученное существо. За ней, внизу, расстилалась бездонная серая мгла — океан из ледяного тумана и взметенного снега. Я боялась даже одним глазом коситься в ту сторону. Где-то там, в этой вязкой пустоте, ворочались едва различимые тени пустотников, выжидающих своего часа. Но здесь, наверху, царил совершенно другой холод. Чистый, пронзительный, не имеющий ничего общего с нежитью. Это был холод самой природы, перед которым человек был почти бессилен и казался лишь мимолетной искрой.
Стефан остановился у края площадки, тяжело дыша.
— Дальше я не пойду, госпожа. Лорд-протектор... он не любит, когда мешают его думам. Вон он, у самого разлома кладки.
Я кивнула, не в силах говорить от холода, и Стефан, еще раз ободрительно сжав мой локоть, начал спускаться обратно.
Ремонт, о котором говорила Тильда, явно уже закончился. И Райкер Грейвс стоял ко мне спиной, опершись руками о каменные зубцы. Я с огромным удивлением отметила, что на нем не было плаща — только кожаный колет поверх рубахи, словно мороз его не касался. Темные волосы, выбившиеся из хвоста, словно обезумевшие плети хлестали мужчину по плечам. Что он мог там увидеть, что так пристально смотрел вдаль, не замечая ветра и холода?..
Я сделала шаг. Еще один. Ветер уносил все звуки, но лорд словно почувствовал меня. Или учуял. А прежде, чем он обернулся, я ощутила его аромат. Сквозь острый запах льда и снега пробился густой, горячий запах раскаленного обсидиана и горьковатой янтарной смолы. Это был запах силы, которая не боится зимы.
— Вы на редкость упрямая женщина, леди Илена, — произнес он, не поворачивая головы. Голос был тихим, но каким-то чудом он не утонул в вое ветра. — Я приказал вам отдыхать. Что заставило вас карабкаться наверх в метель и ночь?
— Врачи не подчиняются приказам, когда у них остаются неоконченные дела, лорд-протектор, — я подошла почти вплотную, так, чтобы не пришлось перекрикивать вой обезумевшего ветра, мечущегося над стеной. И ветер, словно в отместку, почти сразу попытался сбросить меня вниз.
Райкер среагировал мгновенно: выбросил руку и обнял меня за талию, страхуя от падения. То ли от мгновенного острого страха, то ли это этого изучающего взгляда сердце заколотилось о ребра как ненормальное. Лорд медленно повернул голову и изучил мое лицо. Его собственное выглядело бледным, в глазах плясало холодное золото, а на щеке темнело пятно. Он посмотрел на мой заснеженный капюшон, на мои дрожащие от холода губы.
— Упрямая женщина. Любое дело вполне могло подождать до утра.
Сама не знаю как, но каким-то образом я ощущала, что он на меня не сердится. А раз так…
— Не могло, — выдохнула хрипло. — Это очень важно. Нам нужно поговорить прямо сейчас.
Глава 6
Метель все усиливалась. Ветер бил в лицо с такой яростью, будто сама крепость пыталась стряхнуть нас со стены — двух упрямцев, посмевших задержаться на ее краю. За зубцами ревела тьма, и казалось, стоит сделать шаг — она с радостью примет в себя. Колючий снег резал кожу, забивался под капюшон, перебивал дыхание. Пальцы коченели от холода. Ветер выл так, будто о чем-то предупреждал. Или оплакивал заранее.
Мне приходилось почти кричать, чтобы начальник крепости услышал меня сквозь этот рев. Но в голове даже тени мысли не мелькнуло предложить спуститься вниз. Потому что, если я не скажу этого сейчас — я уже не скажу никогда.
Райкер не отпускал мою талию, давая мне так необходимую опору. Как будто она была единственной по-настоящему надежной защитой в этом безумии ветра и льда. И даже сквозь одежду я чувствовала, как от его тела исходит волна сухого жара, согревая все вокруг и не давая мне окончательно превратиться в ледяную статую.
— Вы спросили, что заставило меня карабкаться сюда, — я заставила себя поднять голову, встречаясь с его золотым взглядом. Снежинки таяли на его ресницах, превращаясь в крошечные капли. — Вы ведь и сами уже догадались, лорд Грейвс. В Кьельберг не едут за славой. Сюда бегут, когда за спиной не остается ничего, кроме пепла.
Райкер чуть сузил глаза, но промолчал. Только его пальцы на моей талии едва заметно сжались. Он ждал. А я... Решиться подняться сюда было куда проще, чем довериться совершенно постороннему мужчине. Я и в прошлой жизни не особо
