Беглая целительница для дракона - Виктория Серебрянская
«Думай, Лена, соберись и думай», — жестко приказала себе.
У меня было три пути, и каждый из них вел по краю пропасти. Вопрос только, куда?
Первый — промолчать. Сделать вид, что я знать не знаю ни о каком письме. Списать все на бред перепуганной служанки. Но Райкер не просто человек, он — дракон. Есть неплохой шанс, что он чувствует ложь кожей, как я чувствую пульс под пальцами. И если это так, если он поймает меня на вранье сейчас, после того как я заслужила его доверие в лазарете, я превращусь для него во врага. А врагов в Кьельберге не держат. Их выставляют за ворота на мороз.
Второй возможный путь — бежать. Но этот вариант ниже всякой критики. Куда бежать? В метель, к пустотникам? Смешно. У меня нет ни лошади, ни карты, ни шанса выжить вне этих стен дольше часа.
Оставался третий путь — пойти ва-банк. Рискнуть и довериться, выложить карты на стол первой. Использовать письмо не как улику против себя, а как доказательство честности. Показать ему, что я доверяю ему свою жизнь. Это был огромный риск: я не знала, как Райкер относится к законам о помолвке и праву знатных домов. Но я знала одно: он ценит эффективность и преданность своей крепости. А я — его лучший шанс сохранить жизни солдат.
«Мужчины в этом мире поддерживают друг друга, — мелькнула горькая мысль. — Станет ли он ссориться с влиятельным маркизом из-за опозоренной, пусть и талантливой девицы?»
Я коснулась бумаги в кармане. Письмо было моим щитом и моей плахой одновременно. Если я промолчу, Райкер может допросить Марту снова. И тогда она, спасая свою шкурку, расскажет все: и про маркиза, и про позор, и про «шлюху». И про то, что я забрала рекомендательное письмо. И сплетни в крепости разлетятся быстрее лесного пожара. А вот если я расскажу все сама… я смогу правильно расставить акценты.
Вспомнился его взгляд в коридоре. Тот жар, который от него исходил. Райкер Грейвс не был похож на тех, кто слепо следует буквам закона, если этот закон мешает ему защищать Кьельберг. Шанс был. Пусть и небольшой.
— Госпожа Илена? — голос Тильды вырвал меня из оцепенения. Она смотрела на меня с тревогой, явно чувствуя мою внутреннюю бурю. — С вами все хорошо? Вы бледная совсем.
Я глубоко вдохнула, расправляя плечи. Как говорится, либо пан, либо пропал. Странная ледяная решимость наполнила меня до краев.
— Все в порядке, Тильда. Просто... нужно окончательно расставить все точки над «i», пока за меня это не сделал кто-то другой. Присмотри еще немного за раненными. Я скоро вернусь.
Я сорвала с крючка свой теплый плащ. Пальцы больше не дрожали. Решение было принято. Страх никуда не делся, но теперь он превратился в холодную, острую решимость хирурга перед сложной операцией.
— Не знаешь, где лорд-протектор сейчас? — спросила я, накидывая капюшон.
Тильда странно на меня осмотрела. Как на собственного ребенка, решившегося на самоубийственный поступок.
— На южной стене, госпожа. Там после ночного боя кладку повело, вот он с инженерами и возится. Госпожа, вы куда? Метель же начинается, замерзнете!
Я только отрицательно качнула головой:
— Это ничего. Мне нужно подышать, Тильда. И закончить один затянувшийся разговор.
Дверь лазарета захлопнулась за моей спиной, отсекая меня от тепла и запаха лекарств. И почти мгновенно порыв ледяного ветра ударил в лицо так сильно, что на мгновение перехватило дыхание. Коже щек стало больно. И только восстановив дыхание, я поняла, что это от впившихся в них крошечных льдинок, которые ветер небрежно разбрасывал налево и направо, словно играючи. Тьма вокруг была почти осязаемой. Ее лишь слегка разбавляли редкие факелы, чье пламя бешено металось в железных кольцах и чудом не гасло на сильном ветру.
Я решительно шагнула в темноту. Ветер норовил сбить с ног. Снежная крупа, острая, как битое стекло, секла кожу. Посильнее закутываясь в плащ, я попыталась сориентироваться, куда идти, когда из метели, прямо передо мной, вынырнула мужская фигура.
— Госпожа Илена?.. — голос был молодым и полным искреннего удивления.
От неожиданности я поскользнулась, пытаясь удержать равновесие на обледенелых камнях, и крепкая мужская рука подхватила меня под локоть.
— Осторожнее, госпожа! — выдохнул мужской голос из-под глубокого капюшона.
Только сейчас я узнала его: тот самый парень со рваной раной, над которым я провела несколько часов в свою первую ночь, мой первый пациент.
— Стефан? — я невольно улыбнулась. — Что ты здесь делаешь в такую погоду? Ты уже на ногах?
— Благодаря вам, госпожа, — он широко улыбнулся, и в свете мечущегося факела его шрам на скуле показался совсем светлым. — Нога почти не ноет, только на мороз тянет. Сегодня в дозоре вот был, госпожа. Теперь сменяюсь, — он шагнул ближе, закрывая меня собой от особо резкого порыва ветра. — А вы куда в такую погоду и темень? Тут и опытный дозорный может в канаву улететь, не то что столичная леди. Еще и метель…
Уже второй человек указывал мне на метель. Наверное, обитатели Кьельберга лучше знали, чего можно ожидать здесь от погоды. Но я упрямо поджала губы. Если отложу разговор на потом, он, скорее всего, вообще не состоится. Я растеряю до утра всю решимость.
— Мне нужен лорд-протектор, Стефан. Сказали, он на южной стене.
Стефан посерьезнел и придержал полы плаща под особо сильным порывом ветра.
— Негоже вам одной по обледенелым лестницам карабкаться, госпожа Илена. Пойдемте, я провожу. Тут путь неблизкий, а через внутренний двор сейчас и вовсе не пройти — там обоз с дровами застрял, все перегородили.
Мы двинулись вдоль стен. Стефан шел чуть впереди, прикрывая меня своей широкой спиной от самых резких порывов ветра. Я торопилась следом, стараясь попадать точно в его следы.
— Мама говорила, вы этой ночью опять глаз не смыкали до рассвета, — громко, перекрывая вой ветра, произнес он.
От неожиданности я запнулась, едва не поскользнувшись.
— Мама? Ты о ком?
Наверное, парень имел в виду кого-то из моих добровольных помощниц. И мне стало неловко, что я до сих пор не удосужилась узнать их имена и кто чем живет.
Стефан обернулся, протягивая мне руку, чтобы помочь перешагнуть через уже наметенный сугроб.
— Так, о Тильде, госпожа Илена! — весело улыбнулся мне парень из-под капюшона. А
