Ярл для чужеземки - Сур Шамс
Однажды он отвел меня в сторону, в тень у стены длинного дома. Его лицо было серьезным, но в глазах, впервые за все время, я увидела не только расчет, но и искру чего-то похожего на надежду.
— Этот металл, — он кивнул в сторону, где хранился тот самый самородок, — спасет нас от голода. Мы сможем выменять на него зерно, муку, ткани у южан. Укрепить частокол. Купить мир, если потребуется.
Он сделал паузу, и его взгляд стал тяжелым, как свинец.
— Но это же сделает нас мишенью. Волки уже почуяли кровь. А теперь узнают и про серебро. И другие узнают. — Он посмотрел на меня прямо, без утайки. — Ты принесла нам и спасение, и большую беду, Алиса. Одно от другого не отделить.
Его слова повисли в воздухе, холодные и неумолимые. Я поняла, что мой «дар» был не благословением. Он был обоюдоострым мечом, и теперь этот меч был навешен на стену над нашей с ним головами, готовый в любой момент рухнуть.
* * *
Той же ночью меня разбудил тихий, настойчивый шепот. Аса стояла у моей постели, ее лицо в темноте было бледным пятном, а палец прижат к губам в знаке молчания. Она не говорила ни слова, лишь подошла к щели между бревнами стены и жестом подозвала меня.
Сердце заколотилось в предчувствии беды. Я подкралась к щели и заглянула наружу. Ночь была лунной, серебристый свет заливал пустое пространство между длинным домом и частоколом. И он был там.
Тот самый маг. Он стоял совершенно недвижимо, словно изваяние, в своих темных одеждах, которые сливались с тенями. Он не прятался, не скрывался. Он просто стоял и смотрел. Прямо на мое окно. Как будто знал точно, где я сплю.
В его руках, на уровне груди, он держал тот самый кристалл с навершием посоха. Но сейчас он не просто поблескивал. Он мерцал изнутри холодным, фосфоресцирующим светом, и в его глубинах, казалось, плавали и переливались крошечные, далекие звезды. Это было красиво и невыразимо жутко. Он словно держал в руках кусочек ночного неба, и это небо было направлено на меня.
Он не делал ни единого движения. Не угрожал, не пытался приблизиться. Его молчание было страшнее любых слов. Это было напоминание. Напоминание о том, что он все еще здесь. Что он ждет. И что его интерес ко мне никуда не исчез — он лишь стал еще глубже, еще опаснее.
Я отшатнулась от стены, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки. Аса молча обняла меня за плечи, и ее пальцы были холодными как лед. Мы стояли так в темноте, две женщины, объятые одним и тем же немым ужасом перед неведомой силой, что пришла за своей добычей.
* * *
Торвин спал беспокойно, его сон все еще был полон отголосков боли и лихорадки. Но даже сквозь сон он чувствовал изменение в атмосфере дома. Какую-то новую, острую тишину, нарушаемую лишь прерывистым дыханием двух женщин за перегородкой.
Он не видел мага за стеной. Не видел его кристалла. Но он чувствовал угрозу. Ту самую, о которой предупреждал. Она витала в воздухе, густая и неосязаемая, как запах грозы.
Его рука непроизвольно потянулась к рукояти ножа, лежавшего рядом на полу. Его мысли, еще мутные от сна, уже работали, выстраивая планы обороны, расставляя воинов, просчитывая риски. Серебро было и благословением, и проклятием, как он и говорил. И теперь это проклятие обретало форму. Форму молчаливого человека в темных одеждах, который смотрел на его дом с холодной уверенностью хищника.
Он не знал, как бороться с магией. Его мир был миром стали, мышечной силы и ясной мысли. Этот новый враг был чуждым и пугающим. Но он знал одно: то, что было под его защитой, он не отдаст без боя. Даже если эта защита была хрупкой девушкой, принесшей в его жизнь звездную пыль и раздор. Его пальцы сжались вокруг рукояти ножа. Игра входила в новую, решающую фазу.
Глава 13
Ледяные мурашки, пробежавшие по спине, сменились тошнотворным, липким страхом. Он просто стоял там. Смотрел. Его молчание было громче любого крика. Я замерла, не в силах оторвать взгляд от этой призрачной фигуры в лунном свете, от мерцающего в его руках кристалла, в котором, казалось, заключены все тайны этого чужого мира.
Потом он пошевелился. Медленно, с преувеличенной театральностью, он поднес палец к губам. Универсальный жест: «Молчи». Сердце упало. Он знал, что я вижу его. Он играл со мной.
Затем тот же палец он плавно перевел и указал на меня. Потом на себя. И наконец, резким, отточенным движением, ткнул в сторону юга, за пределы частокола, в темноту неизвестных земель.
Послание было кристально ясным и от этого еще более ужасающим. *Молчи. Ты принадлежишь мне. Мы уходим на юг.*
Он не ждал ответа. Не ждал согласия. Он просто сообщил мне свою волю, как хозяин приказывает собаке. И затем, словно растворившись в чернильной тени, которую отбрасывал частокол, он исчез. Не стало ни вспышки, ни дыма. Он просто перестал существовать в этом месте, будто его и не было.
Оцепенение длилось еще несколько секунд, а потом меня вдруг затрясло крупной, предательской дрожью. Юг. Плен. Маг с его холодными, любопытными глазами, рассматривающий меня как насекомое под лупой. Нет. Только не это.
Я рванулась от стены, споткнулась о порог собственной комнаты и влетела в покои Торвина. Он спал, его дыхание было ровным, лицо спокойным. Я, не помня себя, тряся его за плечо, пыталась выговорить что-то связное.
— Он… там… смотрит… — я задыхалась, слова путались, перекрывая друг друга. — Южанин… палец… молчи… юг!
Торвин проснулся мгновенно, его рука уже лежала на рукояти ножа, глаза метались в поисках угрозы. Но он видел только меня, испуганную, трепещущую, совершенно невнятную.
— *Hann?* Он? — переспросил он, садясь на кровати. Его взгляд стал жестким. *«Hverjir?»* Кто?
Я замотала головой, пытаясь собрать рассыпающиеся мысли. Как объяснить? Как описать того человека, его посох, его кристалл? Лексикона не хватало катастрофически. Отчаяние, острое и горькое, подступило к горлу. И тогда мой взгляд упал на очаг, на потухшие угли.
