Пламя - Наталия Джастер
Несмотря на пугающую натуру Зимы, все предпочитали гарантии. Помощь в разрушении репутации Лета на континенте означала, что Джерин сможет выбирать прирождённых душ по своему усмотрению. Ни один из дворов не обращался с этими людьми гуманно, но пленников Зимы ждала куда более жестокая участь. Хирургические инструменты в этой комнате напоминали нам об этом.
— Божечки мои, — усмехнулся Поэт. — И это меня называют извращенным уебком.
Джерин отмахнулся от этого комментария пожав плечами.
— На случай, если вы не заметили, ваше мнение обо мне не имеет значения.
С таким же успехом он мог бы прислать приглашение. Устремив проницательный взгляд на Зиму, Поэт осведомился:
— Вот как? Тогда вы не должны возражать, если я спрошу: что у Лета есть на вас?
Ну конечно! Осведомители Лета в Весне и Зиме. Поэт наконец-то выбил их личности из Риза перед тем, как король отбыл с Жизель. Однако мы не были посвящены в детали, равно как и в то, какую информацию собрали эти шпионы.
Не то чтобы это было нашим делом. Суть в том, что для Джерина это стало еще одним мотивом преследовать Риза.
Губы принца сжались в тонкую линию. Для столь осторожного человека, оказалось, что у него всё-таки были свои секреты. Поэт предсказывал это с самого начала. И судя по тому, как Его Высочество выпотрошил того рыцаря на парапете, подробности были существенными. Возможно, даже уязвимыми.
Вместо того чтобы вступать в полемику, Джерин прошипел:
— Если вы хотите остаться в милости Зимы, вы скажете мне, куда она ушла.
— У вас нет права требовать от нас чего-либо еще, — парировала я. — Между нами всё кончено. Вы помогли умиротворить часть людей…
— И всё же они взбунтовались.
— Взбунтовались те, кто был на стороне Риза. А не те, на кого повлияли мы.
— Я ни черта не сделал, чтобы их переубедить. Это всё вы. — При нашем ошеломленном молчании Джерин хмыкнул. — Чтение и танец на ночной ярмарке. Вы правда не видели, как люди на вас смотрели? Или Осень настолько наивна? Потому что я уж точно не могу представить, чтобы Весна была слепа к реакции своей аудитории.
Хмурый взгляд Поэта сменился пониманием.
— Мы их соблазнили, — сказал он мне, не сводя бдительных глаз с Зимы.
Я вспомнила, как мы переводили выступление Элиота во время чтения в библиотеке, как мы растворились друг в друге, а затем как мир исчез, пока мы танцевали. Оглядываясь назад, люди смотрели с благоговением, завороженные каким-то осознанием, которого никто из нас не заметил.
Зима, возможно, и повлиял на некоторых граждан, успокоив их. Но его ложная преданность не вдохновила народ.
Скорее, это сделало напряжение между мной и Поэтом. Наша обнаженная, несдерживаемая жажда друг друга вызвала этот сдвиг. Поскольку мы не притворялись, позволив нашим маскам соскользнуть, они увидели нас такими, какими мы были на самом деле.
В целом, что в конечном итоге вдохновляло людей, так это осязаемые фрагменты жизни. Утрата, боль, тоска и страсть. Открытые раны, шрамы и те наши части, что исцелились. Нику сказал то же самое ранее сегодня.
Именно по этой причине половина обитателей замка и жителей города встала на мою защиту. И именно поэтому другие этого не сделали. Последние становились всё более злыми, всё более напуганными и, в конечном счете, ощущали угрозу от моей связи с Поэтом.
И это объясняло озадаченную реакцию Джерина в обоих случаях. Он вычислил произведенный нами эффект, даже если сам его не понял. Этот бесчувственный принц не знал бы, как определить любовь, не говоря уже о том, чтобы распознать эту эмоцию.
Я бы насладилась этим открытием, будь я наедине с шутом. Вместо этого я придвинулась ближе к нему и сплела наши пальцы.
Поэт сжал мою руку, но посмотрел на Зиму с вопросительным выражением.
— Так стремитесь отрицать свой вклад. Никакого хвастовства или фантазий о том, что вы произвели больший эффект.
Джерин приподнял одну бровь.
— Я доверяю фактам, а не сказкам.
— Даже тем, что с порнушкой? Это когда история включает в себя откровенный трах, то есть когда два человека…
— Я знаю, что такое трах, — раздраженно заявил принц.
— Блестяще, — ответил Поэт. — Далек от мысли объяснять подобную механику наследнику всезнающего Сезона. Зима ведь всезнающий Сезон, верно?
Джерин воздержался от того, чтобы ступить в эту словесную ловушку.
— Довольно хитро для низкорожденного, лицензированного дурака, — прокомментировал он вместо этого.
Поэт лишь одарил его убийственной ухмылкой.
— Только попробуй.
Из-за двери доносились приглушенные стоны боли от раненых. Снаружи колеса карет громко скрипели по сухим листьям, а олени стучали своими раздвоенными копытами. Свита Зимы ожидала его.
Тем не менее, Его Высочество не выказывал никаких признаков спешки.
— Мне не нужны лавры за поддержку вашего крестового похода, — с отвращением подытожил он. — Мое влияние на Риза — совсем другое дело.
Скрытый смысл стал ясен. Джерин помог свергнуть Короля Лета, посодействовав нам в том, чтобы загнать Риза в угол, пока тот не допустил оплошность и не обрек себя сам, как за круглым столом, так и на городской площади. Против короля Зима встал на сторону Осени и поручился за нее, что возымеет долгосрочный эффект. Признание этого принц примет.
И как бы сильно я ни презирала этот поступок, мы изолировали Флэр по требованию Джерина. Кроме того, похоже, мы непреднамеренно позволили Зиме жестче торговаться с Летом. Чудовищная перспектива и ответ на загадку о том, что еще он получил от нас.
— В любом случае, мы квиты, — парировала я.
Джерин устремил свой точеный взгляд на меня и Поэта.
— Разве?
На данный момент, да. Осень постановила, что не будет участвовать в торговле, кроме как для спасения прирождённых душ и предоставления им убежища здесь. И всё же мы с матерью и Поэтом бросим вызов Указу на следующих Мирных Переговорах, сделает ли это нас заклятыми врагами Зимы или нет.
После этого мы будем добиваться отмены документа и каждого закона, содержащегося в нем. Включая торговлю.
А до тех пор оставалась лишь одна очевидная проблема. Тот факт, что мы нарушили наше соглашение. И тот факт, что он об этом знал.
Джерин откинул полу своего мехового пальто, нож-скальпель на его бедре сверкнул.
— А теперь, где, блядь, моя пленница?
Поэт вытащил один из
