Пышная Света #звездаРунета - Лена Харт

Где-то под рёбрами надламывается последняя перегородка. Но на сей раз без боли и унижения. Просто волна поднимается от груди, накрывает горло, подступает к глазам. Смывает обиду, злость и жалость к себе.

Нелюдимый, саркастичный мужлан, пещерный человек с вечно хмурым лицом только что накормил меня без нравоучений и упрёков, просто оставил корзинку и ушёл. поднимаю голову, смотрю в ту сторону, куда он исчез, и тут же на затылке вспыхивает ощущение чужого взгляда, внимательного и колючего.

Глаза скользят по тёмным домам напротив, пока не находят источник света в окне кирпичного здания, где, судя по вывеске, располагается фельдшерский пункт. В жёлтом прямоугольнике окна застыл неподвижный и настороженный женский силуэт и я точно знаю, что она смотрит не на звёзды, а прямо сюда.

Она смотрит на меня и на корзинку в моих руках, и между лопаток проскальзывает озноб, который совершенно не связан с вечерней прохладой.

Ну и каша заваривается…

Глава 4. Горячая вода и холодный разум

СВЕТА

Силуэт в окне медпункта не двигается, застыв тёмным пятном на фоне жёлтого света, но я чувствую, как чужой взгляд впивается мне в затылок, почти осязаемый, как тепло свежего хлеба в руках. В нём нет праздного любопытства, только холодная оценка и сканирование, словно соперница определяет уровень угрозы, а корзинка с деревенскими сокровищами в моих руках, очевидно, повышает его до критического.

— Ну и каша, — бормочу себе под нос, крепче сжимая плетёную ручку.

Внутри дома, пропитанного пылью и застарелым одиночеством, аромат свежеиспечённого хлеба кажется актом творения. Ставлю корзинку на стол с осторожностью, словно священный артефакт.

Ужин проходит в благоговейной тишине. Я отламываю горбушку, макаю её в густое, холодное молоко. Вкус взрывается на языке — ярче и насыщеннее любого ресторанного десерта. Сытость приходит не только в живот. Она растекается по телу тёплой, ленивой волной, разглаживая нервы, натянутые до предела последние двое суток. Впервые за эти бесконечные дни ком в горле, мешавший дышать с самого утра второго апреля, наконец-то рассасывается, оставляя после себя странное, непривычное тепло.

Сон наваливается внезапно, сбивая с ног с наглостью петуха Прохора. Сознание выключается прежде, чем я успеваю коснуться горы подушек на панцирной кровати. В густой темноте нет места ни позорному корпоративу, ни Антону, ни тысячам ядовитых комментариев. Только дизельное топливо и тёплый хлеб.

Утро встречает меня глухой, ватной тишиной и холодом, который за ночь, кажется, стал ещё более плотным и осязаемым. Мороз пробрался под худи, впиваясь в кожу мелкими иголками. Первое, что осознаёт проснувшееся сознание — нестерпимое, всепоглощающее желание. Нет, не то, о котором можно подумать. Желание горячего душа.

Мне необходимо смыть с себя остатки вчерашней грязи, курятник и липкий, въевшийся стыд. Не прихоть — производственная необходимость. Внутренний менеджер уже рисует в голове проект под названием «Операция "Чистая Света"» с жёстким дедлайном в один час.

В каморке за кухней стоит заляпанный ржавыми потёками старый советский бойлер, эмаль которого потрескалась, словно земля в засуху, и смотрит он на меня с укором старого сотрудника, которого сто лет не повышали, а теперь требуют работать сверхурочно.

— Ну, давай, родной, не подведи, — шепчу, поглаживая его ледяной бок.

Нахожу на корпусе тумблер, который, судя по стёртой надписи, отвечает за включение. Щёлкаю.

Бойлер отзывается. Сначала долгим, протяжным стоном, будто его разбудили в самый сладкий момент сна. Потом внутри начинает клокотать, булькать и перекатываться. Звук такой, будто в его железных недрах стая голубей пытается утопить кошку. Агрегат вибрирует, сотрясаясь всем своим ржавым телом. Отступаю на шаг, готовая в любой момент нырнуть под стол.

Внезапный предсмертный хрип обрывается глухим ударом, а наступившую тишину нарушает лишь тонкая струйка сизого дыма, которая выползает из щели у основания корпуса, неся с собой отвратительный душок горелой проводки и несбывшихся надежд.

Проект «Чистая Света» только что сгорел на старте, не дойдя даже до этапа планирования рисков.

Выхожу в кухню и осматриваюсь. В углу стоит оцинкованное ведро. Рядом эмалированный ковш. Картина, которая рисуется в моём воображении, ужасна. Я, синяя от холода, поливаю себя ледяной водой из колодца. От одной мысли зубы начинают отбивать чечётку.

Нет, категорически нет. Моя гордость, конечно, готова стерпеть поражение от козы, пережить тактическое отступление от петуха и выдержать снисходительные взгляды всей деревни, но мыться из ковшика в двадцать первом веке будет означать полную и безоговорочную капитуляцию.

Мне, Светлане Пышной, топ-менеджеру по KPI и королеве дедлайнов, снова придётся идти и просить помощи именно у него.

Мои сборы напоминают подготовку к выходу в открытый космос, поэтому я натягиваю джинсы, тёплый свитер и резиновые сапоги Зинаиды Павловны, которые уже почти сроднились с моими ногами. Треснувшее зеркало отражает потрёпанную версию меня с нелепым пучком на голове и синевой под глазами. Срочно нужна помада, ярко-красная, мой боевой раскрас. Если уж идти сдаваться, то делать это нужно красиво.

Дорога к ферме Клима кажется короче. Или я иду быстрее, подгоняемая перспективой ледяного душа.

Застаю его там же, где и вчера, но на этот раз он не один. Рядом с ним, склонившись над какой-то чудовищно грязной и сложной железякой, стоит ещё один парень. Рыжий, конопатый, с торчащими вихрами и такой широкой, мальчишеской улыбкой, что, кажется, она не сходит с его лица, даже когда он спит. Он одет в вытянутый свитер и джинсы с дырками, явно не дизайнерскими. На шее болтаются наушники.

— …и тогда я ему говорю: «Ты пойми, за вертикальной интеграцией будущее! Мы можем свой сайт запустить, онлайн-заказы принимать! Молоко, творог, сыр! Да мы эту "ВкусВилл" за пояс заткнём!» А он что? — рыжий взмахивает испачканной в мазуте рукой. — Он говорит: «Ясно-понятно». И всё!

Клим молча затягивает какой-то болт, его лицо непроницаемо.

— Доброе утро, — выпаливаю неестественно громко, нарушая утреннюю тишину.

Оба оборачиваются. Клим медленно, с тяжёлым вздохом, будто моё появление — ещё одно испытание, ниспосланное ему вселенной. А вот рыжий… Его лицо озаряется таким неподдельным любопытством, будто он увидел НЛО.

— Опаньки! А вот и муза местного отшельника! — выпаливает он и тут же ловит такой взгляд от Клима, что воздух вокруг него, кажется, холодеет на пару градусов. — Пашка, — он протягивает мне руку, не обращая внимания на друга, и я, помедлив, пожимаю её. Его ладонь тёплая и шершавая, как кошачий язык.

— Света, — представляюсь я.

— Знаем, знаем, — подмигивает он. — Вся деревня гудит, что городская приехала. В красных туфлях козу гоняла.

Щёки вспыхивают. Новости здесь распространяются быстрее, чем вирусное видео.

— У