Папочка, спаси нашу маму - Кэти Свит
— А потом оказывается, что работа липовая, сделка по квартире незаконная, но уже ничего не вернуть? Деньги потеряны, человек оказывается на улице, — вместо меня заканчивает рассказ Никита.
— Именно, — киваю. — Так что… — вздыхаю и смотрю на него. — Все, что ни делается, то к лучшему, — заявляю.
Ник как-то странно ухмыляется, вновь обнимает меня. Макушкой чувствую, как он качает головой.
— Странные методы, — добавляет чуть приглушенно.
— Зато действенные, — шепчу, прижимаясь к нему чуть сильнее.
— Это точно.
Глава 13. Никита
Юля с каждым днем чувствует себя лучше, анализы приближаются к норме и я, наконец, позволяю себе выдохнуть. Самое опасное и тяжелое время уже позади.
Девочки растут не по дням, а по часам.
Без помощи Анны Ленской мы бы не справились. Именно она учила меня общению с дочерьми, показывала, как играть с ними, что делать, если заплачут.
Да, я работаю с детьми, но настолько сильно никогда не был в них погружен. Теперь же имею полное представление о том, как порой бывает тяжело с ними справиться.
— Завтра мы выписываем вашу маму, — сообщаю малышкам. Они смотрят на меня и принимаются радостно лепетать, я не могу спрятать свое умиление. — Да-да, — заверяю дочек. — Ваша мама совсем скоро сможет каждую из вас обнять.
Малышки хихикают, тянут ручки вверх и продолжают свой лепет более интенсивно. Я подыгрываю им, они затихают, а затем еще активнее начинают повторять звуки.
— Никита, ты бы поел, — в детскую заглядывает Анна. — Как приехал с работы, так не присел еще ни разу, — мягко журит. У Ленских очень заботливая мама.
Анна искренне беспокоится и заботится о каждом члене семьи. Видимо, я теперь тоже не исключение.
— Спасибо, но я перекусил по дороге, — признаюсь. О том, чем именно поужинал, решаю промолчать. Если мама Аня узнает, то точно расстроится.
— Ну, раз перекусил, — произносит многозначительно. Она прекрасно поняла, чем именно, но тактично решила не говорить об этом. — Если вдруг проголодаешься, то в холодильнике много еды. Бери все, что понравится.
— Обязательно, — заверяю. — Большое спасибо за заботу. Мне очень приятно, — признаюсь.
На самом деле после расставания родителей я вообще забыл о том, что такое семейные ужины и спокойная атмосфера в доме. После похорон так и вовсе перестал рассчитывать на что-то подобное для себя.
Но с появлением Юли все мои принципы пошли по одному месту.
— Это я тебя должна благодарить, — с мягкой улыбкой признается женщина.
— За что? — недоумеваю. О спасении Юли мы уже не раз говорили, и Ленские согласились, что я не смог бы поступить иначе.
Я признался в чувствах к их дочери, они меня приняли. Теперь осталось добиться прощения.
Надеюсь, что у меня это получится.
— Если бы не ты, то у нас не было ни Юли, ни наших сладких ароматных булочек, — мама Аня кивает на играющих на кровати малышек.
Мне приятны ее слова, но решаю не заострять на них внимание. Потому что все могло обернуться совершенно иначе.
— По поводу девочек, — решаю, что сейчас самое время предупредить Анну. — Юле три месяца нельзя будет поднимать их. Мы провели сложную операцию, пришлось накладывать дополнительные швы. Снаружи вы не увидите проделанный объем работы, но внутри не все так радужно. Юле нужно беречь себя по максимуму.
— Ты сам представляешь, как это сделать? — спрашивает с легкой иронией.
— Честно? — ухмыляюсь.
Кивает.
— Вообще нет, — признаюсь. — Но мы с вами должны заставить Юлю беречься, — вновь предупреждаю. — Иначе все, что мы сделали на операционном столе, окажется зря.
Анна опускается рядом со мной на кровать, берет в руки фартук и начинает его разглаживать на коленях. Переживает.
— Все было настолько серьезно? — шепчет еле слышно.
Слава просил не волновать мать, ведь она уже не молода, и от беспокойства за дочь у нее может подскочить давление. Я его прекрасно понимаю, но соглашаться не спешу. Умалчивать о реальных проблемах тоже нельзя. Потому что если пойти по негативному сценарию, то последствия будут куда более страшными.
В первую очередь мне нужно думать о Юле.
— Угрозы для жизни нет, — спешу успокоить встревоженную женщину. — Мы все держим под контролем, и если Юля будет соблюдать все рекомендации, то сможет быстро восстановиться, — заверяю. — Но мы с вами говорим о Юле, — усмешка касается уголков губ, а сердце наполняется нежностью. — Она ведь упрямее барана, сами знаете.
— О, да, — ласково улыбается. — Что есть, то есть.
Берет на руки Амелию, подыгрывает ей, а малышка только рада вниманию.
— Вы посидите с девочками? Я схожу в душ. Устал после дежурства, — прошу будущую тещу.
— Да, конечно, — радостно соглашается. — Не торопись, я справлюсь! — заверяет с теплой улыбкой.
Оставив малышек на бабушку, беру сменное белье, кладу в карман телефон и покидаю комнату. Едва успеваю помыться, как получаю сообщение от дежурной медицинской сестры.
С моей Юлей все в порядке.
Возвращаюсь в комнату, отпускаю маму Аню к себе, а сам принимаюсь готовить малышек ко сну. По очереди переодеваю, кормлю, укладываю по кроваткам и, включив стоящий у прикроватной тумбочки ночник, принимаюсь читать девочкам сказку.
Кто из нас в конечном итоге уснул вперед — не знаю, но, почувствовав вибрацию телефона, открываю глаза. Малышки сладко посапывают в кроватках.
— Привет, — говорю максимально тихо, не хочу разбудить своих крох. — Ты почему не спишь? Мы ведь договорились, — строжу Юлю.
— Я не могу уснуть, — признается, протяжно вздыхая.
На заднем фоне слышу писк. Один из пациентов вызвал медсестру, и пока она не придет, тревожный звук будет слышен на все отделение.
— Сегодня из реанимации перевели пять человек. Ночка будет “веселой”, но тебя она не касается. Закрой дверь в палату, приоткрой на проветривание окно и спокойно поспи, — даю рекомендации. — Тебе завтра понадобятся все свои силы, ты же знаешь. Девочки соскучились, продохнуть не дадут, — предупреждаю, предвкушая воссоединение.
— Да я сама их первой затискаю! — хихикает.
— Первым тебя затискаю я, — обещаю ей. От предвкушения кровь быстрее начинает пробегать по венам. — Готовься!
— Ник, — шепчет задушено.
— Что? — намеренно говорю полушутя. — Не позволишь?
Тишина.
Сердце в груди замерло. Не совершает удара в ожидании ответа.
— Позволю, конечно, — шепчет.
Мышца срывается на бег, я едва успеваю за течением мыслей.
Глава 14. Никита
— Выписку, — ровным тоном произносит охранник, не отрывая взгляда от стоящего на столе монитора. Понятия не имею, чем он там увлечён, но явно не видеонаблюдением. В противном случае не задавал бы тупых вопросов, как сейчас.
— Сейчас, — говорит Юля и
