Папочка, спаси нашу маму - Кэти Свит
Пока будет рыться, половину вещей придется достать, а потом заново упаковывать.
Тогда мы точно опоздаем и приедем, когда девочки будут уже спать.
— Она со мной, — подаю голос. Охранник в ту же секунду вскидывает на меня взгляд.
— Да-да, конечно, — начинает суетиться у себя за столом. — Проходите, пожалуйста, — жестом показывает на турникет, где горит зелёная стрелка.
Незамедлительно пропускаю Юлю вперёд, а сам иду следом. Выходим сразу на парковку, где нас уже ждёт мой автомобиль.
— Аккуратнее, — прошу Юлю, замечая, что она на радостях забыла обо всех предосторожностях. А ведь ей сейчас нужно себя беречь, как никогда.
После операции прошло не достаточно много времени, чтобы вот так вот скакать. — Без резких движений, — назидательно требую. Не хватало ещё осложнение отхватить.
Ленская стреляет в меня наполненным счастьем взглядом, но спешить перестает. Каждое движение становится более медленным и плавным.
Я немного ослабляю контроль.
Прекрасно понимаю, что Юле не терпится как можно скорее оказаться дома, и поэтому она так спешит. Но девочки никуда от неё не денутся, а здоровье нужно беречь.
— Постараюсь, — обещает, опять ускоряя шаг.
Она делает это всё неосознанно, и от того ситуация становится более опасной. Ей нельзя сейчас рисковать.
— Юлька! — громко рыкает Слава сразу после того, как замечает свою сестру, бегущую впереди меня. Я, неся тяжелые сумки, плетусь позади.
Мама Аня каждый день передавала для Юли домашнюю еду в таком количестве, что она не успевала есть. Пришлось подкармливать всех коллег, рука не поднялась выбросить приготовленное с любовью.
Помимо этого, она заботилась о досуге дочери, и теперь мы имеем полную сумку сканвордов, судоку и прочей печатной продукции.
— Славик! — раскрыв объятия, щебечет Юля и на радостях спешит к брату.
Хочу предупредить о необходимости поберечься, но едва успеваю открыть рот, как Юлька-юла делает несколько достаточно быстрых и резких шагов вперед. Резко останавливается и, скрючившись, хватается за живот.
Воздух выбивает из лёгких. Перед глазам вновь всплывают ужасные кадры сразу после страшного ДТП.
— Твою мать, — бросаю сумки и со всех ног бегу к ней, по пути перебираю в голове всё, что могло случиться.
Славка так же, как и я, бросается вперед.
Долетаю до любимой за считанные секунды. В голове держу уже четкий план на каждую из возможных ситуаций.
— Где больно? Что случилось? — засыпаю вопросами, а сам судорожно принимаюсь её осматривать. Мне нужно убедиться, что все хорошо. Или плохо.
Адреналин бушует в крови.
Все-таки рано Юлю-юлу выписали. Нужно было подержать еще пару дней в стационаре, там она точно бы соблюдала все рекомендации и ничего не повредила.
— Все хорошо, — произносит, выпрямляясь, но по-прежнему держится за бок.
Делает вдох, убирает руку. Немного морщится, но это нормально, ведь как-никак сложнейшая операция позади.
Я настоял на послеоперационном бандаже и точно знаю, что Юля его будет носить все шесть месяцев. Лично за этим прослежу.
— Точно? — уточняю, продолжая пристально за ней наблюдать.
Я оцениваю всё: зрачки, дыхание, резкость движений. Не допускаю даже мысли что-либо пропустить.
Слава сканирует сестру не хуже меня.
— Угу, — кивает немного смущенно. — Простите, — обращается к нам обоим.
Встаёт ровно, дышит спокойно. Я окончательно убеждаюсь, что ей больше не больно. Но тревога всё равно зудит на подкорке, не даёт расслабиться ни на миг.
— Просто я никак не привыкну, что мне нельзя вести привычный образ жизни, вот и все, — признается, кусая губы и пожимает плечами. Ее прискорбный вид вызывает жалость в душе.
Мне так хочется обнять ее, успокоить… Заверить, что все обязательно будет хорошо.
Но жалость — это самое последнее, в чем нуждается Юлька. Она ненавидит слабость, и сейчас указывать на это ни в коем случае нельзя.
У нас впереди еще множество боев за справедливость. Уверен, Юля будет нарушать все мои требования и рекомендации. Она не может жить спокойно, ведь моя Юлька-юла.
— Точно? Не врешь? — всматриваюсь в нее пристально. Ищу малейшие признаки скрываемой боли.
Знаю ведь эту козу! Она ради встречи с дочками будет терпеть до последнего, а потом, когда прижмет, так прижмет, признается.
— Да, — заверяет, смотря мне прямо в глаза. — Честно, — добавляет с нежностью.
Не врет. Можно выдохнуть.
Что я и делаю.
— Юлька, блин! Пожалей Ника, — Слава показывает на застывшего с кислой миной меня. — Он весь побледнел! — добавляет, демонстративно вскидывая руку.
Ленская бросает на меня виноватый взгляд и тут же смущенно отводит глаза в сторону. Ей стыдно за свою несдержанность.
— Прости, пожалуйста, — говорит, подходя ближе, и кладет руку мне на грудь. — Я не специально, — шепчет миролюбиво.
— Случайно, — скептически подмечаю. — Специально ты бы так не смогла, — бурчу.
Но злость вместе с нервозностью отходят на второй план.
— Ну, прости, — просит, поднимаясь на носочки и оставляя на моей щеке поцелуй. — Пожалуйста, — мило улыбается. Все мои установки летят по одному месту.
Вот и как на нее злиться, когда она такая?
Никак.
— Садись в машину, — снимаю тачку с сигнализации. — Я сейчас сумки в багажник поставлю и отвезу тебя домой. Слав, ты с нами?
— Естественно! — заверяет. Дожидается, пока Юля сядет в машину. — Новости от следователя есть.
Глава 15. Юля
— Мои сладенькие, — целую своих любимых крошек. — Мои любимые, — обнимаю. Вдыхаю запах детства и млею. Какое же счастье снова чувствовать тепло своих детей!
За то время, что я провела в больнице, мои девочки немного подросли. У них появились новые звуки, а ещё Лиля научилась сидеть. Невероятно просто!
Целую пухлые щёчки, ручки, ножки, животик, попку, всё, до чего только могу дотянуться! Мои любименькие, мои вкусненькие, мои родные.
— Юль, на руки не бери, — в очередной раз напоминает Ник. Он выглядит как всегда строгим и серьёзным.
Я, как никто другой, знаю, что Скворцов умеет расслабляться, но делает это крайне редко. Ник практически всегда собран и готов к любым неожиданностям.
Страшно представить, что могло произойти, не окажись его тогда у парка.
От одной этой мысли мороз пробегает по коже.
Но Ник чудесным образом проезжал мимо, всё видел и смог выхватить меня из лап неминуемой смерти. Он меня спас.
Никто другой бы не смог этого сделать.
— Не переживай. Я помню, — ласково ему обещаю и вижу, как нежность проглядывает сквозь голубую сталь. Неожиданно в груди начинает щемить сердце.
Чтобы не показать силу бушующих в груди эмоций, наклоняюсь вперед и делаю вид, будто всецело поглощена дочками. Они радостно хохочут и активно привлекают внимание к себе.
