Папочка, спаси нашу маму - Кэти Свит
— Хорошо, — отвечаю, ловя ножку Лили, но вместо поцелуя начинаю щекотать ей пяточку. Малышка заливается задорным смехом, я смеюсь вместе с ней. Удержаться попросту невозможно.
Следом вызываю хохот у Ами. Она так заливисто хохочет, что я не могу устоять. Спальня наполняется счастьем, весельем и безудержным смехом.
Даже Ник начинает улыбаться, глядя на нас. Но задержаться ему не позволяет Слава.
Он подходит, хлопает Никиту по плечу и зовёт за собой. Без лишних слов мужчины уходят.
Я бы хотела, чтобы меня это не трогало, но увы. Начинаю переживать. Боюсь, что Слава будет слишком строг с Ником, ведь мой брат в последнее время не в самых лучших отношениях со Скворцовым.
Как профессионала я его понимаю, но как женщина — нет. Я могу понять и объяснить причину подобного поведения Никиты.
С тех пор, как он отказался провести операцию собственной дочери, прошло много времени. У Элли и малышки все в порядке, мы недавно созванивались.
Никита лишился дочери, ее теперь воспитывает его лучший друг, и Марк не позволит Нику вмешаться в процесс. Элли тоже не даст ему ни единого шанса.
Скворцову до конца своих дней остается наблюдать, как его родная дочь называет отцом другого мужчину. Думаю, это достаточно суровая плата за все неправильные решения в прошлом.
Я же тоже вычеркнула Никиту из жизни. Если бы не случайность, он никогда не узнал про наших дочерей.
Но у жизни, видимо, было другое мнение на этот счет. Никита появился в самый важный момент моей жизни.
Перед глазами вновь всплывает перекошенное от ярости лицо Андрея, его грубость и требование немедленно отдать мои деньги. По венам пробегает страх, я снова ежусь.
Картинки недавнего прошлого мельтешат одна за другой. Я пытаюсь посмотреть на них как бы со стороны, но ничего не получается.
Это ужасно!
Златка… Я ведь доверяла ей! Считала подругой.
Как она только могла?
Она ведь помогла мне устроиться на работу, сделала много добра за эти полгода. Неужели во всем был голый расчет? Неужели она это все делала лишь для того, чтобы потом меня облапошить?
А ее агент по недвижимости… Тоже подставной? Это ведь целое ОПГ получается.
Ужас!
Сидеть и сидеть теперь им… По полной.
До слуха долетают тихий, но напряженный голос брата, и я ненароком прислушиваюсь.
— Следователь нашел ту девку, но не сможет ее привлечь. У нее отец занимает высокую должность, — говорит Слава.
— Знаю, — недовольно бубнит Ник. — Его подчиненный приезжал к нам в отделение.
— Просил сделать все красиво? — вопрос брата наполнен сарказмом.
— Угу, — еле слышу ответ. Мурашки пробегают по коже.
— И что? — продолжает Славка.
— И то, — бурчит Скворцов. — Если мы напишем все, как есть, в отделении будут большие проблемы.
От повисшей паузы мне становится не по себе. Я четко понимаю, что ничего хорошего не светит.
— Понимаешь, ведь на Юсупова давили. Просили сделать все “аккуратно”, обещали семизначную сумму за это, — еле слышно говорит Ник. — Он послал из нахрен и заявил, что если те сунутся, то предоставит запись разговора.
— Он его записал? — голос брата полон надежды.
— Нет, конечно! — фыркает в ответ. — Но кто будет проверять блеф это или нет?
— Никто, конечно, — соглашается Славик.
Мурашки плавно перетекают в дрожь. Мне дико не по себе.
Оказывается, я еще виновата, что выжила. Так, получается?
Ужас!
— Мальчики! Я уже накрыла на стол, — мама прерывает до ужаса неприятный разговор. — Идите, мойте руки. Юлечку сейчас приведу к вам, девочкам спать пора.
— Думаешь, что сможешь их уложить? — интересуется брат.
— Смогу, — с твердой уверенностью в голосе заверяет мама.
Чтобы не попасться с поличным, ведь подслушивать нехорошо, я быстро кидаюсь к горе игрушек, что лежит на кровати. Вытаскиваю первую попавшуюся под руку.
— Какая красивая зайка, — рассматриваю голубого цвета зайчиху, которую явно покупала не я. На самом деле я многие из игрушек вижу впервые.
У зайки длинные мягкие уши, которые шуршат, если их пожмякать, и приятные на ощупь ручки-ножки, внутри которых спрятаны маленькие шарики. Каждая деталь выполнена из разной на ощупь ткани, таким образом малышки развивают сенсорное восприятие и моторику рук.
— Какая любопытная игрушка, — произношу, пытаясь отвлечься от невеселых мыслей, но ничего не получается от слова совсем. Пересилив себя, продолжаю играть с дочками.
— Юленька, иди, покушай, — ласково обращается ко мне мама.
Она бесшумно подходит со спины, кладет руку мне на плечо и целует в макушку.
— Я приготовила твое любимое картофельное пюре и бефстроганов, — говорит с нежностью в голосе.
Знаю, она очень старалась, ведь мама такая у нас переживательная, добрая и все принимающая слишком близко к сердцу. Наверное, благодаря этим качествам они с папой так долго вместе.
Ни одна другая женщина не смогла бы выдержать его характер на протяжении столь длительного времени.
— Спасибо, мамуль, — искренне ее благодарю. Поцеловав каждую из своих булочек, поднимаюсь.
— Иди, кушай спокойно. Я девочек уложу, — с непомерной любовью смотря на внучек, говорит мама.
Напоследок бросив взгляд на сладких булочек и одарив маму улыбкой, выхожу из комнаты. Иду в ванную, открываю дверь, но не успеваю переступить порог, как раздается громкий стук в дверь.
Останавливаюсь.
Глава 16. Юля
— Кого там нелегкая принесла? — произношу, направляясь к двери. — Кто там? — спрашиваю.
— Откройте. Нам нужно поговорить, — со стороны лестничной клетки доносится незнакомый женский голос.
Странно. Я никого не жду.
— Кто вы? — повторяю вопрос. Я не собираюсь открывать дверь незнакомцам, и без того хватило проблем по жизни.
— Вы меня не знаете, — говорит девушка. — Откройте. Я все скажу, — обещает.
Задумываюсь.
С одной стороны, конечно, можно ее послать на все четыре стороны, но с другой интуиция вопит, чтобы я открыла дверь.
Помимо меня в квартире двое здоровых мужчин, если что-то пойдет не по плану, то они явно заступятся. Даже спрашивать ни о чем не станут.
— Юль, ты с кем там? — выглянув из кухни, интересуется Ник.
— Да ни с кем, — пожимая плечами, отвечаю ему.
Открываю дверь.
На пороге стоит стройная невысокая девушка. Одного взгляда достаточно, чтобы понять ее статус. Там одна сумка стоит, как мой первоначальный взнос!
— Думаю, вы явно ошиблись адресом, — начинаю с ходу.
— Не думаю, — кривится, осматривая меня с головы до ног. Мне становится дико некомфортно от ее взгляда. — Ты Юлия Ленская? — спрашивает с неким пафосом.
Она презрительно кривит губы, взгляд свысока уничижительный. Я впервые в жизни ощущаю себя не человеком, а куском говна.
— Я, — неохотно подтверждаю
