Папочка, спаси нашу маму - Кэти Свит
Скворцов пробуждает забытые мною ощущения, и мне становится не по себе. В голове все смешалось, лекарства лишь усиливают эффект.
За бурей эмоций, что вызывают его прикосновения, перестаю чувствовать боль, дышу чаще. По венам вместо крови течет кипяток.
Меня кидает из стороны в сторону.
— Не отпущу, — произносит упрямо. Смотрит мне прямо в глаза, прожигает взглядом. — Никогда, — добавляет, заставляя меня сделать резкий, глубокий вдох. Острая вспышка боли следует сразу за ним, и я тут же жалею о своей несдержанности.
Айкая, морщусь. Руками двигать не могу, а то бы обязательно положила на грудь.
Медленно отпускает.
— Аккуратнее, — просит тревожно. — Мы едва тебя вытащили с того света. Старуха с косой четко намеревалась тебя забрать. Я не отдал, — признается. — Ты очень сильно нас всех напугала, Юль, — говорит тихо. В его голосе страх и неприкрытая боль.
— Спасибо за жизнь, — шепчу еле слышно. Меня саму раздирают на части благодарность и страх.
Страшно представить, что могло быть, не окажись рядом Никиты. На мое счастье он случайно проезжал мимо, и именно это спасло мне жизнь. — Слава сказал, что мне очень сильно повезло. Если бы тебя рядом не оказалось, то…
Всхлипываю. Я боюсь не за себя, а за дочерей.
Меня б уже не было, это очевидно. А мои девочки…
Они едва не потеряли маму. Самого родного и любимого человека на свете. Единственную, кто поддержит и поможет. Всегда.
— Ш-ш-ш, — перебивает, не позволяя мне закончить ужасную фразу. Последствия Нику известны не хуже меня, он ведь медик. — Все хорошо. Все обошлось, — начинает успокаивать.
Слезы против моей воли льются из глаз.
— Ты здесь. С нами, — продолжает, стирая каждую пролитую слезинку. — Пожалуйста, не плачь, — с надрывом.
Пробирает до дрожи.
— Угу, — соглашаюсь, пытаясь взять верх над эмоциями. Выходит далеко не сразу. — Спасибо, — благодарю от души.
Ник тяжело сглатывает, как бы невзначай стряхивает с уголков своих глаз слезы и поправляет одеяло на мне. Одна слезинка все-таки срывается и падает мне на грудь.
— Если показатели не изменятся, то завтра тебя переведем в палату, — резко переводит тему. Он, как и я, не хочет говорить о грустном.
— Правда? — тут же воодушевляюсь. — Я смогу увидеть своих дочек? — с надеждой смотрю на него.
Хмурится.
— Нет, — отвечает категорично. — Девочек в больницу не повезу. Им нечего здесь делать.
Смотрю на него и понимаю, что спорить — не вариант. Никита непреклонен.
— А домой когда отпустят? Я соскучилась по своим булочкам, — признаюсь, немного смущаясь. Пусть времени прошло не много, но по пережитым моментам прошла целая жизнь.
— Как только твоему здоровью ничего не будет угрожать, так сразу поедешь домой, — обещает. И снова я чувствую на себе его прожигающий взгляд.
В палате повисает тишина. Мы молчим. Каждый думает о своем, но я почему-то уверена, что мы оба думаем об одном и том же.
— Юль, нам нужно с тобой о многом поговорить, — поднимает непростую тему. У меня аж дыхание перехватывает, настолько сильно я не готова сейчас ее обсуждать.
Никита прав. Он заслуживает знать, почему я от него сбежала, почему разорвала отношения и переехала в другой город. Не рассказала о беременности, сама прожила все трудности, а если бы не случайность, то не призналась в появлении у Ника еще двоих детей.
Он ведь многодетный отец уже, кстати. Дашенька у Элли и мои… Все от него.
— Тебе нельзя волноваться, а без этого никак не обойтись, — продолжает. — Давай отложим разговор до тех пор, пока тебе не станет лучше. Сейчас самое главное — твое восстановление, остальное подождет. Я подожду.
Слова Никиты попадают прямо в сердце и находят там отклик. Оно, как всегда, рвется навстречу к нему, сметая все преграды на своем пути.
— Давай, — соглашаюсь. Предложенный им вариант самый правильный и разумный, нет смысла спорить или переубеждать в чем-то другом.
— Я знаю про дочек, — произносит надсадно. Боль в его взгляде выбивает воздух из легких. Забываю сделать вдох. — Спасибо.
Делаю выдох. Вдох. Опять не дышу.
Стоящий в изголовье кровати прибор начинает недовольно пищать.
Его простое “спасибо” прожигает до самой глубины души, в нем столько эмоций, что не описать. Прочувствовать не сразу удается.
Делаю вдох и безотрывно слежу за дыханием. Не хочу лишний раз никого волновать.
И без того поводов дала более, чем достаточно.
— Юль, прости меня, — его взгляд прожигает до глубины души.
— Думаешь вымолить прощение? Нет! Такое не прощают, — говорит твердо. Каждое слово — словно сотни отравленных ядом стрел в сердце.
— Ты должна простить меня, — гну свою линию. — Ради наших дочерей, — о том, что я узнал про них чисто случайно, умалчиваю.
— Никогда! — повышает голос. Аппаратура начинает пищать, выдавая аномально высокие сердечные ритмы. — Ты умер для меня в тот момент, когда я узнала правду, — судорожно вдыхает и едва удерживается от всхлипа. — Лучше пусть мои дочери растут без отца и выдумывают о нем легенды, чем узнают, какой ты на самом деле.
— Я спас тебе жизнь, — применяю запрещенный прием.
Вспоминаю момент после жуткого ДТП, и вдоль позвоночника проступает холодный пот. Если б я случайно не оказался рядом, Юлька не выжила.
— Ты спас свое раздутое эго, — парирует. Зря. Мне приходится в очередной раз напомнить себе, какой силы сейчас ей дают препараты. — После моей выписки тебе вернут доступ к высокотехнологичным операциям, и ты снова сможешь в полной мере проявить себя. Вот ради чего ты пошел на риск и вытащил меня с того света, а не из-за лживых и мнимых чувств, о которых наглым образом говорить смеешь!
— Они не лживые. И не мнимые, — повторяю вновь. — Несмотря ни на что, я тебя люблю.
— Ты лжешь! Ни единому твоему слову не верю!
— Юль, я виноват во многом, — продолжает делиться. — В моем прошлом есть не самые хорошие моменты, я причинял людям боль, и Элли тому подтверждение, — упоминает истинную причину, по которой я от него убежала. Он бросил мою подругу, когда та была беременной от него. — Но это все в прошлом. Я изменился. Поверь.
Каждая фраза, как выстрел. Прицельно прямо в сердце.
— Одних слов мало, ты ведь знаешь, — шепчу. Голос не слушается.
Как бы сердце не рвалось к Нику, так быстро и просто я не могу его простить.
— Знаю, — кивает. — Но у нас с тобой впереди целая жизнь, — добавляет чуть более оптимистично. — Жизнь, чтобы тебе доказать.
Глаза в глаза, дышим синхронно. Единство эмоций, единение чувств.
Никита продолжает вырисовывать свои круги на моей ладони, я радуюсь его присутствию, но признаваться
