Пламя ада - Кармен Мола
Им больше не нужны были записки или тайные сигналы, чтобы встретиться; они и без этого чувствовали друг друга. Леонор не пыталась логически объяснять свои действия. Услышав журчание воды, она пошла в ту сторону, откуда оно доносилось. Возможно, интуиция подсказала ей, что нужно идти по тропинке к каменному фонтану, а там, где тропинки разветвлялись, свернуть на правую, ведущую к конюшням. Леонор чувствовала себя то ли лунатиком, то ли королевой-колдуньей. Она шла по тропе, обозначенной Восточной звездой. Любой, кто увидел бы ее здесь, с босыми ногами, в белой воздушной накидке, решил бы, что это призрак или бесприютная душа.
Ночь была теплая, мягкая, полная волшебства. Лунный свет падал на ряд больших камней, подпирающих шаткий забор из гнилых досок. Выкрашенные в белый доски напоминали кости, разбросанные вокруг конюшни во время какого-то ритуала, совершенного для того, чтобы она пришла сюда.
Она знала: Мауро ждет ее внутри.
Когда Леонор вошла в конюшню, лошадь беспокойно заржала. Она жестом попросила лошадь замолчать, будто могла договориться с животным. Лошадь ударила копытом о землю… и затихла, лишь изредка пофыркивая. Лунный свет едва очерчивал в ночи силуэты животных, ворота, перекладины, кучи сена. Леонор заметила несколько пар глаз, смотрящих на нее из темноты. Все это были глаза лошадей, кроме одной пары, сверкающей среди тюков сена, сложенных слева у двери рядом с поилкой. Леонор понимала, что ее платье светится в ночи, как факел. Тот, кто смотрел на нее из того угла, по какой-то причине не окликал ее и сам не приближался. Она сделала несколько шагов в ту сторону, откуда на нее смотрели эти глаза, и негромко позвала Мауро по имени. Но в ответ не раздалось ни звука. Она чувствовала резкий запах соломы и навоза. Леонор передвигалась на ощупь, опасаясь, что в любой момент может столкнуться со своим доктором-недоучкой, съежившимся и до смерти напуганным ее приходом. В конце концов она нащупала висевший на гвозде ремень с двумя блестящими заклепками. Их она и приняла за сверкающие в темноте глаза.
Мауро в конюшне не было. Очередная иллюзия этого сахарного завода, очередная неудачная вылазка, подобная той, во время которой Леонор пыталась отыскать алый секретер. Она вышла из конюшни, нежный и ароматный ночной воздух наполнил ее легкие. Внезапно хрустнула ветка под чьим-то сапогом. Леонор обернулась. Рядом с конюшней в темноте стоял человек. Леонор испугалась, но журчание воды в фонтане ее успокоило. Она приблизилась к человеку и узнала его запах – даже на расстоянии. Его дыхание было ровным, а лица не было видно, но Леонор могла поклясться, что он улыбается. Она коснулась его лица и обняла. Он уткнулся носом в ее волосы, вдыхая их запах так жадно, будто пил эликсир жизни. Их губы встретились еще до того, как они, спотыкаясь, вошли в конюшню. Упав на кучу соломы, они накинулись друг на друга.
42
Мауро и Леонор лежали в объятиях друг друга. Прошло всего несколько минут, но они казались им вечностью. Обнаженные, потные, на куче из сена, которое они разбросали, взметая его руками и ногами, в отчаянной попытке достичь идеального слияния двух тел. Мауро знал, что должен рассказать Леонор обо всем. Через несколько часов наступит исторический момент, которого ждут все его новые друзья, – освобождение рабов. Его задача заключалась в том, чтобы расспросить Леонор про алый секретер и его бесценное содержимое. Но теперь это казалось Мауро второстепенным, если не совсем неважным, его охватил эгоизм человека, поддавшегося страсти. Он хотел просто наслаждаться, испить божественный нектар до последней капли и всю оставшуюся жизнь провести с Леонор. С ней и сыном, которого он еще не видел.
– Что ты тут делаешь? Я думала, ты на горе. – Голос Леонор звучал сладко и сонно.
Идеальная возможность, чтобы начать плести паутину. Мауро мог бы упомянуть о рукописи словно невзначай. Нужно лишь дождаться ее реакции – она не сможет солгать ему, не сразу после того, что между ними произошло. Но тут Мауро понял, что и сам не сможет ее обмануть… Поэтому просто рассказал Леонор всю правду: о двойной жизни Лойнаса, о том, как он хотел получить рукопись, в которой рассказывается о зверствах на восточной плантации, о предположении, что Амалия могла отдать рукопись Леонор…
Леонор ответила, что не знает, где рукопись, и Мауро поверил ей. Она рассказала ему о своем разговоре с Кларой и о спектакле, который мадам Биссон по приказу Лойнаса разыграла на спиритическом сеансе в «Магнолии».
– Я не знала, что и думать о нем, пока… – Голос Леонор дрогнул. При мысли о замученном Лойнасе она вспомнила страшную картину гибели Амалии. – Я пыталась найти этот секретер, но… его нет в доме.
– Я тоже искал его, – сказал Мауро. – Спрятать такой предмет непросто.
– Но где же он тогда?
– На втором этаже, в восточном крыле, есть запертая комната.
– Это кабинет Освальда Пайка. Там он хранит свои ружья, я узнала у слуг, – объяснила Леонор.
– А что, если секретер в той комнате?
– Возможно, но ключи у Пайка. Нам туда не войти.
– Я видел, что он носит ключи в большой связке. Нужно войти в его спальню и взять их. Он много выпил и сейчас наверняка крепко спит.
– А если он проснется?
– Скажу, что заблудился, ошибся комнатой. Моя находится в том же коридоре.
– Ты правда решишься это сделать?
– Я уже год скрываюсь от охотников за рабами, которые хотят меня убить. По сравнению с этим пробраться в комнату Пайка – детская забава, – улыбнулся Мауро, хотя казалось, он колеблется. – Эта рукопись принесла смерть многим людям…
– Я не боюсь. Мы должны сделать это до того, как Кандидо проснется и увидит, что меня нет в постели.
Они оделись. Мауро вытащил соломинку, запутавшуюся в волосах Леонор. Она грустно улыбнулась: ей хотелось, чтобы подобные простые жесты стали частью ее обычной жизни.
Они незаметно вернулись в дом и поднялись на второй этаж. Мауро жестом велел Леонор подождать в коридоре. Приоткрыв дверь в комнату американца, он услышал его глубокое дыхание. На вешалке висела его шляпа, на кровати лежали брюки
