Яков Паппэ - Российский крупный бизнес: первые 15 лет. Экономические хроники 1993-2008 гг.

Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 117

Однако арест М. Ходорковского в октябре 2003 г. показывает — никакого «хэппи энда» не будет. Становится ясно, что дело не в налогах и прочей скучной экономике, а в том, что политическое руководство страны рассматривает данного предпринимателя как серьезного политического противника.

Возникает естественный вопрос — как совместить аресты и налоговые претензии, а также то, что мы знаем о дальнейшей судьбе ЮКОСа, с благосклонным отношением в 2003 г. к процессу его слияния с «Сибнефтью»? По этому поводу внешний наблюдатель может лишь выдвигать версии. На наш взгляд, изначально задача состояла в том, чтобы уничтожить М. Ходорковского как политическую фигуру. Для этого необходимо было отделить его от его собственности и порождаемого ею потока доходов. Сам же ЮКОС как растущая и эффективная компания, высоко оцениваемая мировым рынком, вовсе не был в опале [88].

Еще раз обратим внимание на четырехмесячную паузу после ареста П. Лебедева. Арестовав третьего человека в ИБГ, государство, на наш взгляд, предложило М. Ходорковскому вариант, уже успешно опробованный на В. Гусинском и Б. Березовском, — эмиграцию с последующими переговорами об условиях освобождения соратника и передачи собственности. Но М. Ходорковский намека не понял или не принял и оказался в тюрьме, прочие же основные акционеры — Л. Невзлин, В. Дубов, М. Брудно — эмигрировали в Израиль.

После этого, по нашим предположениям, стали рассматриваться преимущества и политические издержки различных вариантов изъятия активов. В конце концов было решено, что наименее проблемный из них — ликвидация ЮКОСа на основании судебно установленных налоговых преступлений и передача его активов государственным компаниям. (Одним из альтернативных вариантов мог бы стать выкуп ЮКОСа за сумму во много раз ниже рыночной. Но мало кто признал бы легитимным договор государства с сидящим под арестом собственником. Не говоря уже о том, что, насколько известно, по действовавшему соглашению акционеров ЮКОСа после ареста М. Ходорковского право принятия решений автоматически перешло к недосягаемому Л. Невзлину.)

В чем причина столь непримиримого отношения власти к М. Ходорковскому? Были ли у нее достаточные основания идти на столь жестокую расправу с компанией и ее собственниками, несмотря на очевидные риски для инвестиционного климата и экономической ситуации в целом?

В 2003–2004 гг. достаточно часто приводилось «экономическое» обоснование. Утверждалось, что М. Ходорковский собирался сразу же после завершения формирования «ЮКОС-Сибнефти» продать ее иностранцам, чего исходя из национальных интересов нельзя было допустить. Назывались и имена возможных покупателей — крупнейшая нефтяная компания мира Exxon Mobil Corporation и также входящая в число глобальных игроков Chevron. Но рассматривать эту версию всерьез невозможно. В течение последних пятидесяти лет нефтяные компании покупаются только после заблаговременных консультаций и получения недвусмысленного согласия страны, где расположены основные приобретаемые активы. Даже в Перу или Нигерии по-другому не поступают. Иначе адекватным ответом будет национализация без компенсации. Если же говорить о России, то напомним: документы о создании ТНК-ВР в том же 2003 г. подписывались в присутствии президента РФ и премьер-министра Великобритании. Кстати, сам М. Ходорковский в одном из интервью 2008 г., не опровергая факт переговоров о слиянии с Chevron, дал такой комментарий: «Отказ от сделки с Chevron стал стратегическим решением, родившимся как результат борьбы разных сил в администрации президента».

Таким образом, остаются версии политические. И здесь придется домысливать, хотя и опираясь на общеизвестные факты. А факты эти следующие.

Во-первых, в 2002–2003 гг. для общественного мнения и в стране, и за рубежом М. Ходорковский стал превращаться в отечественного предпринимателя номер один, а ЮКОС — в лидера российского бизнеса. На самом деле и компания, и ее владелец были лишь в ряду крупнейших, но хорошо поставленный международный пиар и потребность мировых финансовых рынков в новых «российских звездах» [89] сделали свое дело.

Во-вторых, темпы роста капитализации ЮКОСа были действительно впечатляющими и имели под собой реальные основания — быстрое увеличение добычи и обещание миллиардных дивидендов. (Аналогичные суммы тогда выплачивала только «Сибнефть».)

В-третьих, акционеры ЮКОСа стали инвестировать в политические ресурсы нового типа — структуры гражданского общества. Они выступили учредителями и спонсорами многих негосударственных образовательных, научных и экспертных организаций. Открыто оппозиционными они, конечно, не были, но с логикой выстраивания всевозможных вертикалей имели мало общего (напомним хотя бы про фонд «Открытая Россия»). И это в ситуации, когда на протяжении всей постсоветской истории преобладающей формой общественной деятельности крупного бизнеса и его представителей была благотворительность (добровольная и не очень) или в лучшем случае поддержка государственных вузов и их студентов.

В-четвертых, ЮКОС по сравнению с другими бизнес-структурами был наиболее активным лоббистом и в Государственной думе, и в Совете Федерации, и в структурах исполнительной власти. Вдобавок стиль этого лоббизма существенно отличался от сложившегося. М. Ходорковский, пожалуй, единственный из бизнесменов, кто при общении с руководителями страны выступал с позиций не просителя, а партнера по переговорам. Напомним также беспрецедентно жесткую кампанию в СМИ против законодательства о Соглашениях о разделе продукции (СРП), в которой они приравнивались к Октябрьской революции 1917 г. и Беловежским соглашениям о ликвидации СССР.

И наконец, чистая политика. Во время предвыборной кампании к думским выборам 2003 г. ЮКОС и его акционеры были, по общему мнению, основными спонсорами оппозиции в лице «Яблока» и КПРФ. Причем список связанных с ЮКОСом кандидатов был весьма длинным [90]. Но, вероятно, еще более важно следующее: в ряде интервью М. Ходорковский заявлял, что достиг в бизнесе всех своих целей, намерен в течение нескольких лет отойти от него и заняться общественно-политической деятельностью. И в СМИ сразу же заговорили о нем как о будущем кандидате на пост председателя правительства [91].

Похоже, перечисленные обстоятельства побудили власть считать, что М. Ходорковский действительно имеет самые серьезные политические амбиции, причем, в отличие от Б. Березовского и B. Гусинского, способен подкрепить их немалым количеством свободных и абсолютно легальных миллиардов. А следовательно, представляет существенную опасность для выстраиваемой политической и административной системы, которая не предполагает наличия внутри страны никаких по-настоящему автономных игроков. Конечно, мы, как, впрочем, и любой другой внешний наблюдатель, не можем претендовать на то, что данная конструкция описывает действительные мотивы политического руководства России. Однако предложить другое непротиворечивое объяснение не можем.

Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 117