Погружение в ад. - Александр Науменко
«Ноктес», — вспомнил он свой сон, мысленно представляя демонессу перед собой.
— Пора? — вновь повторила Первая монотонным голосом, протягивая узелок со съестным.
— Да, пора.
В нос ударил приятный запах свежего хлеба, жареных колбасок, кисловатый сыр и бутыль с вином. Узелок также был перекинут через плечо, но не исчез, как это случилось с клинком, подарком высших.
— Буду вечером. Возможно к ночи.
Обычные слова, которые ничего не значили. Первая, как он знал, хотела услышать нечто другое, но он никак не мог выдавить этих слов из себя. Просто не мог! Ведь они окажутся ложью. Хозяин не испытывал никаких чувств по отношению к женщине, что жила рядом с ним. Скорее уж, если быть честным, он больше считал её хорошим зверьком, как послушного пса, которого иногда следует поощрять. Конечно, Первая об этом не знала наверняка, но возможно догадывалась. Насмешка судьбы. Недоженщина.
— Я ухожу, — вновь повторил он.
Первая ожидала слов, совсем иных, но он их не произносил. Просто не мог заставить свой язык вытолкнуть эти звуки из себя. Они так и стояли, удар сердца, два удара сердца, а на пятый Хозяин покинул дом, устремляясь широким и твёрдым шагом в сторону леса, к своим угодьям.
Она вышла на порог, замерев, щурясь на восходящее солнце, провожая мощную фигуру взглядом. Нижняя губа мелко дрожала, как дрожала всегда при расставании, когда слов нужных не было из его уст. Глаза же налились слезами. Первая знала. Она даже не чувствовала, а просто ведала о происходящем. Ей были подвластны путешествия по чужим снам, в которых и наткнулась на своего супруга, который находился в объятиях этой белокурой красотки с божественной внешностью. Она видела слившиеся обнажённые тела, что двигались в ритм удара сердца, дрейфуя в космическом пространстве, между сверкающих звёзд. И ничего не значило, что после соития, её супруг пытался каждый раз убить свою любовницу клинком, пронзая ей грудь. Каждый раз, как она знала, он ненавидел себя за содеянное, но уже следующей ночью снова возвращался к ней, чтобы на протяжении часов заниматься любовью. И так происходило неделями, месяцами.
Первая пыталась проникнуть в сон красавицы, но была остановлена пустотой. Или же у неё имелась хорошая защита, либо она вообще не видела снов, что быть не могло. Тем не менее, девушка оказалась сильной соперницей, с которой даже не стоило бороться. От неё исходила сила, и не только физическая, но и другая, более зловещая, опасная, хитрая. Против такой никогда не выстоять.
Первая надеялась на отношения, но тех не последовало. Их не было даже тогда, когда супруга ранил тролль, распонахав тело острыми когтями. Ей пришлось выхаживать его несколько дней, и это несмотря ни на что, были лучшие времена. Тогда у них была близость, не та, которую испытывал супруг к этой белокурой красавице, а совсем иная, духовная. Но всё исчезло с выздоровлением, став пресным и серым, как и её жизнь.
«О великий Каин! Почему ты наделил меня такой невзрачной, и даже отталкивающей внешностью».
Женщина опустилась на колени, обнимая себя за плечи, сотрясаясь от беззвучного плача. Она не могла видеть собственную внешность в отражениях, так как ей с другой стороны улыбалась любовница мужа. Она не могла добиться внимания супруга, оставаясь в тени своей соперницы. Она вообще ничего не могла!
— Ты просто отвратительна, — как-то проговорил супруг, в один из вечеров, когда особенно перебрал вина. — Даже горный тролль тебя будет симпатичнее.
Развернувшись, Первая медленно побрела от дома, держа путь в дымную рощу, за которой находился обрыв. Чем дальше она уходила, тем быстрее становился её шаг. Вскоре ноги несли по траве, сминая ту, вдавливая в почву. За ней клубился дым, приобретая форму бегущего человека. Она покончит со всем разом, одним махом, чтобы не ощущать жгучую боль в груди. Один лишь шаг, полёт в пустоте, и всё будет кончено.
* * *
Хозяин двигался широким шагом, переступая совсем маленькие ручейки, что петляли среди извилистых корней могучих деревьев, а также кочки, низкий кустарник, что разросся повсюду и прочие препятствия. Его взгляд цепко выделял на почве следы. Здесь прошла орава гоблинов, а вон там, если судить по совсем лёгкому следу, промчался лесной эльф. Могучая лапа тролля, волк, птичьи отпечатки, белка, енот, копыто единорога, лисий подкоп. Ничего не уходило от изучающего взора мужчины. Он читал следы, как мог читать алмазную книгу, перелистывая страницу за страницей, впитывая историю. В конце концов, это его угодья, так что, не ему ли всё знать об этом месте?
Откуда-то из чащи послышался смех, словно лёгкий перезвон колокольчиков. Он принадлежал женщине, или лучше даже сказать девушке, приятный, соблазнительный, но от этого звука у Хозяина по спине прошла волна холода. Он замер, втягивая в себя воздух, желая ощутить запах того, кто прятался за широкими стволами. Нет, ничего, но даже и без этого он ведал, кто это там находился.
— Выходи, Мерзость! — громко выкрикнул он, поднимая арбалет.
— Ты же говорил, что будешь называть меня Дрянью,— послышался в ответ весёлый голосок.
— Сегодня ты будешь Мерзостью!
Из-под низко склонённых ветвей вынырнула тоненькая фигурка в изящном платье. Длинные белокурые волосы развивались на утреннем ветерке, а взгляд голубых глаз смеялся, ожидая от мужчины дальнейших действий.
— Зачем ты пришла, — наконец разлепил пересохшие губы он. — Тебе мало того, что владеешь моими снами, так ещё и проникла в этот из миров?
— Фи, какой ты некультурный, — фыркнула Ноктес, делая пару осторожных шажков.
— Это мой мир, и я здесь поставлен для охраны!
— Я не спорю. Но существо я вольное, так что могу перемещаться куда хочу. Меня не держит хозяин на цепи, как тебя, страж.
Хозяин пропустил её слова мимо ушей, решив не обращать внимания на последнее предложение. К сожалению, демонесса была права, говоря о цепи. Ему никогда не покинуть своего места службы, чтобы узреть новое, непостижимое. Мир ловушка. Впрочем, здесь ему нравилось, так что уходить куда-либо не хотелось. Он радовался каждому дню, встречая солнце по утрам с дрожью в окоченевшей душе. Ему нравился
