Путь к искуплению - Анастасия Сергеевна Король
– Я так понимаю, есть вероятность, что Нина погибнет.
– Да. Но других идей нет.
Самуил прищурился. Он в который раз укрепился в своих ощущениях, что ему до одури не нравился этот главэкзорц.
* * *
То, что предложил профессор Адриан, было рискованно. Михаил сжал челюсть и сосредоточенно посмотрел на тьму внутри пентаграммы, стараясь что-то различить, но там была лишь чернота.
Разделить силу берегини? Чистое безумие, но теоретически все возможно.
Древние письмена оплели пол вокруг пентаграммы. Михаил в который раз сверился с записями. Увидев ошибку в одном из древних слов, он исправил ее.
Самуил стоял в темном углу.
Когда вокруг внутренней пентаграммы, которой из-за черноты даже не было видно, гвардейцы начертали внешнюю, а все мантры на древнем языке были написаны, Михаил отошел на несколько шагов. Канцлер Феофан нервно кивнул, и он возвел руки. Феофан и Адриан проделали то же самое.
Слова древних мантр наполнили холл; голоса сплелись и взвились к потолку, закружились вокруг огромной люстры и разлетелись энергией по помещению. И сразу стало тяжело дышать. Завихрения энергии обожгли голую кожу рук и лица. Михаил кинул взгляд на канцлера и, кивнув, продолжил: «Fageri konnioli astse konniloi…» – пропел он, и мантры, пересекающие пентаграмму, загорелись.
Начертанные слова мантр разгорелись синевой; огонь весело разбежался по полу и сомкнулся. Вмиг тьма в середине озарилась белым сиянием. Сгустки темной энергии разошлись в стороны…
* * *
Темнота была всюду. Она окутывала, согревала и казалась утробой матери, которую Нина никогда не знала. Мягкое облако тьмы шевельнулось, пробуждая.
Она нехотя приоткрыла глаза и увидела Его. И разом тьма подхватила, заставляя встать вертикально.
Они стояли посреди поля, поросшего адской купиной. Опасные цветы истончали тонкий сладкий аромат и прислушивались к тому, что происходит. Владыка Тьмы наклонил голову, длинные черные волосы соскользнули с плеч и заструились к бедрам. Он улыбнулся, протянул руку. Нина в ужасе отпрянула.
«Мы одно целое», – произнес он в очередной раз.
Нина замотала головой.
– Нет. Нет! Ни одна из берегинь не знала, что она была тобой в прошлом, так почему же ты преследуешь меня? Чего ты от меня хочешь?
«Три осколка должны соединиться».
– Да что ты заладил! Сколько можно. Я не ты! Слышишь! Я – Нина! НИНА!
– Нина, – закричал знакомый голос. – Нина!
– Что? – прошептала она, оборачиваясь, и тьма вспыхнула светом.
* * *
Из груди Нины вышел сгусток черной энергии. Она бурлила и билась о сковывающий ее круглый шар энергии.
По вискам Михаила струился пот. Сколько бы силы он ни вливал, черная живая субстанция продолжала пытаться вырваться. Он повернул голову и крикнул:
– Начинайте!
Десять гвардейцев Теневого отряда поравнялись с ними и призвали сковывающие мантры. Неподконтрольная сила, словно змей, свивалась кольцами, пытаясь вырваться, но все же она начала уменьшаться. Увидев, что их усилия не напрасны, гвардейцы ударили новыми мантрами, и тьма сжалась до размеров апельсина.
Она была настолько черная, что, казалось, внутри сам космос. Сложно было поверить, что эта сила питала Священную яблоню и берегиню.
– Теперь третья часть!
«Самая сложная», – подумал Михаил и, вытянув обе руки, быстрыми движениями, как и все остальные, вызвал мантру «объединения».
Рон кинул в сгусток силы шар, сделанный из экзорина.
Экзорин был символом экзорцистов, но мало кто знал о том, что он взаимодействовал с их силой, усиливая ее. Именно поэтому у каждого гвардейца Святой земли был этот камень.
Шар сделал дугу и, почти долетев до сгустка силы, был подхвачен энергией; они закружились по спирали, как две планеты, все сокращая и сокращая расстояние. Хлесткие, словно плети, жгучие вибрации энергии, исходившие от них, били по гвардейцам, заставляя прищуриваться, но никто не отпускал мантры. Тут два шара закружились с такой скоростью, что черный и голубой размылись. Амплитуда их движения все уменьшалась, и наконец они столкнулись.
Тело Михаила подобралось, готовое к сопротивлению взрывной волне. Но как только экзорин и черная сила соединились, энергия, накалившая воздух, вдруг исчезла. Черный шар завис в воздухе, переливаясь алыми и голубыми сполохами.
Гвардейцы ошарашенно уставились на него.
Нина больше не была скрыта за черным туманом. Она неподвижно лежала на диване. Волосы ее потемнели, и не было больше ни одного светлого волоска.
Самуил вмиг появился у ее изголовья и, встав на одно колено, взял ее бледную руку в свою.
Михаил поспешил к черному шару, боясь, что демон мог иметь на него планы, но тот продолжал стоять на одном колене возле Нины.
Глава 14
Грешная святая
Сознание возвращалось медленно, нехотя. В забытье было спокойно. Казалось, Нина могла так проспать всю жизнь, но что-то неведомое взывало к ней, заставляло пробудиться. Веки задрожали. Глаза медленно приоткрылись. Свет ослепил.
Нина запротестовала и отвернулась; рука задвигалась по кровати, пытаясь найти одеяло, но его нигде не было.
– Самуил, выключи свет, – несвязно пробормотала она и вновь погрузилась в сон.
– Госпожа, – тихий голос Самуила прозвучал у самого уха, – пора просыпаться.
– Еще минутку, – промычала она и перевернулась на другой бок.
Сон медленно расплетал свои путы. Нина накрыла глаза рукой, силясь вспомнить, в каком городе они находились. Вроде на Святой земле. Последнее, что она помнила: как она сидела на крыше и пила шампанское, но дальше все как в черном тумане.
Сердце тревожно забилось. Что-то было не так.
Она отняла руку от лица и сразу же зажмурилась: свет был настолько ярким, что слепил. Тут резкая боль растекалась ото лба к затылку – она схватилась за голову и помассировала виски.
– Госпожа, – вновь позвал Самуил.
Нина повернула голову и поняла, что он стоял у ее кровати и сжимал ее ладонь в своих холодных пальцах. Перед глазами все плыло. Ей показалось, что за ним стояли люди.
Она моргнула – и сердце провалилось под лед.
Сон как рукой сняло: на нее, подобно зрителям, смотрели люди, а она как актер в моноспектакле была на сцене, окольцованная двумя пентаграммами. Самуил, стоявший на одном колене рядом, лишь грустно улыбнулся. На других диванах, у стен, на лестнице, у двери, подпирая стены, стояло множество
