Когда музыка затихнет - Рональд Малфи
— Спасибо. Рад, что ты посмотрела.
Тори подошла с напитком Лорен. Улыбнулась ей, потом посмотрела на меня с чем-то похожим на осуждение и ушла. Неужели она догадывалась, что я собираюсь сделать? Неужели это её почему-то не устраивало?
— За здоровье, — сказал я, чокаясь с ней, как чуть раньше с Виктором.
Лорен отпила ром с колой. Я смотрел на неё поверх края своего бокала, и меня настигла отвратительная мысль — а именно: ничто не мешает мне забрать эту девушку к себе домой и провести с ней последнюю ночь, прежде чем бросить её. Но я не успел додумать эту мысль до конца, как уже ненавидел себя за неё. В животе вспыхнул горящий уголёк, и я выпил остаток скотча одним духом.
— Ты хорошо выглядишь, — сказал я, ставя пустой стакан на стол.
— Ты тоже.
— На работе всё нормально?
Вот тут она поняла, что что-то не так: глаза чуть сузились, а губы сжались с решительной твёрдостью.
— Да, — сказала она. — Нормально. Но… Том… что? Что случилось?
Я поморщился, вертя в пальцах край пустого стакана.
— Что-то не так, — сказала она. — Что это?
Через плечо Лорен я увидел, как в бар вошла молодая женщина. Она остановилась в тени неосвещённого перехода, соединявшего вестибюль с барным залом, и её белёсая фигура колебалась в полутьме, как призрак.
Лорен накрыла ладонью мою руку.
— Том, аседьм что это? Скажи мне.
— Я думаю… — начал я, вдруг почувствовав, что во рту пересохло.
Громко и отчётливо из-за стойки Тори Луббок произнесла:
— Боже мой.
Я дёрнул взгляд к передней части бара как раз в тот момент, когда Лорен резко обернулась на своём стуле. Молодая женщина сделала ещё несколько шагов вглубь зала, резкий верхний свет потолочных ламп обесцвечивал её лицо до трупной белизны, словно из тела выкачали всю кровь. На ней был тёмно-синий свитшот Военно-морской академии с рукавами, свисавшими ниже кончиков пальцев, и чёрные леггинсы с лёгким отливом. С лицом у неё было что-то не так…
Тори перегнулась через стойку и заговорила с женщиной, чьи глаза были раскрыты широко и так же невидяще, как пара прожекторов с перегоревшими лампочками.
— Милая, вы в порядке?
— Это кровь, — тихо сказала мне Лорен.
Действительно: тонкая струйка тёмной крови бежала из правой ноздри вниз, через бледные губы. Пока я смотрел на неё — пока весь бар смотрел на неё, — она медленно повернула голову и уставилась прямо на Тори, которая всё ещё пыталась с ней говорить.
— Милая, у вас кровь. Вы в порядке? — Тори схватила горсть бумажных подставок и поспешила вдоль стойки. Она прошла через открытый лаз в барной столешнице и направилась к молодой женщине… но вдруг резко остановилась. Я не мог понять почему.
Женщина шаркающей походкой сделала ещё два шага к стойке — так ходят жертвы автокатастроф. Выражение потрясённого ужаса на её лице вызвало у меня тошноту. Я встал из-за стола, ощущая, как кожу вдруг покрывает холодный липкий пот.
Тори уронила подставки на пол — они посыпались веером. Потом сделала один машинальный шаг назад. Цвет мгновенно стёк с её лица. Виктор Пиблз тихонько сполз с табурета и, словно тень, прокрался вдоль стойки, пока не втиснулся в самый тёмный угол зала.
— Это Венди Прэтчетт, — сказал я, внезапно узнав женщину. Мы учились вместе в школе Аннаполиса, хотя она была несколькими классами старше. Я не видел её годами, и в теперешнем состоянии она была совсем не похожа на ту, которую я помнил… но, раз узнав, я уже не мог отрицать очевидного: стройная привлекательная чирлидерша с золотистыми волосами и безупречно загорелыми ногами.
Я выскользнул из-за столика и двинулся через зал. Пара за столиком у окна на секунду оторвала взгляд от Венди Прэтчетт, одарила меня любопытным взглядом и снова уставилась на неё.
— Эй, — сказал я, медленно приближаясь к ней с вытянутыми руками — как когда успокаивают дикую собаку или человека с оружием. — Эй, Венди. Это Том Холланд. Ты…
— Том! — рявкнула Тори Луббок, очнувшись от ступора. Она резко повернула голову в мою сторону. — Не подходи к ней!
— Я просто хочу…
Бесцветные щёки Венди Прэтчетт начали дрожать. Зрачки, казалось, сжались до точек… а потом глаза закатились. Где-то в пространстве за моей спиной Деррик Улмстед крикнул, что у неё эпилептический припадок, и я был почти готов с ним согласиться — пока из левой ноздри Венди тоже не пошла кровь. Да не просто пошла: сочилась, как из решета.
Как Тори и Виктор до меня, я инстинктивно сделал шаг назад, пока поясница не упёрлась в угол стойки.
— Помогите ей! — сказала женщина в цветастом платье и шали. Голос — пронзительный и натянутый, как туго закрученная гитарная струна. — Что с ней
