Дети Хтони - Дмитрий Чайка
— Хорошо, — сказал я. — Сейчас гляну.
Ерунда, ерунда, ерунда, — просмотрел я рецепты. Они уже не вызывают особенных сложностей. Я каждое из этих зелий готовил раз по сто. Кассовый отчет взглянул наискосок, в основном на сумму. С ним разберется Карина. Она же сделает заявки поставщикам и проведет все оплаты. Жена не хочет сидеть на шее, а работы у меня пока для нее нет. На зелье «Безупречность» стоит очередь. И я с ужасом жду того времени, когда мне не будет хватать объема даже для выдачи полугодовых доз.
— Вольт, — в кабинет вошла недовольная Валентина. — Там к тебе пришли. Точнее, приперлись.
В торговом зале меня ждал сюрприз: Василий Тулубаев, который смущенно мялся в уголке. У него в руках небольшой ящичек, и он прижимает его к груди так, как будто там лежит коллекция «Ролексов». Этому могучему мужику явно не по себе, и он переминается с ноги на ногу, словно первокурсник на свидании.
— Пошептаться бы, — буркнул он, стараясь не смотреть на сгорающую от любопытства жену. Странно, у него нет от нее секретов. Сколько ведь лет вместе.
— Ну, пошли, — хмыкнул я, заводя его в кабинет и плотно прикрывая дверь.
Василий угнездился рядом, поставил перед собой ящик и поднял крышку. Я даже присвистнул от удивления. Каменная роза! Цветок невероятно редкий и невероятно же дорогой. Я даже примерно не знаю, для чего его можно использовать. Просто не интересовался никогда, нужды такой не было. Не по моему посконному рылу такие ингредиенты использовать.
— И кого ты за нее грохнул? — спросил я Василия. — Она ведь только в Хтони растет, и только на свежей крови.
— Тут такое дело случилось… — обстоятельно начал свой рассказ охотник и вывалил мне все, не пропуская ни одной мелочи.
— Ну ни хрена себе, — задумался я. — Получается, на ваших глазах единственного графского сыночка звери порвали, а вы на это просто из кустов смотрели. Да за такое его сиятельство вас по одному найдет и на ленточки от бескозырки порежет.
— Ага, — хмуро ответил Василий. — Вот и я тоже так подумал. Эта сволочь позолоченная разбираться не станет. Ко мне их ловчий прибился, так он теперь даже домой возвращаться боится. Говорит, барин в сердцах на медленном огне его поджарит. Крут на расправу граф Матюшкин.
— А твои болтать не станут? — спросил я его.
— Не должны, — поморщился охотник. — Мужики все серьезные, взрослые. Я им объяснил, чем для них дело закончится. А эту розу я долго не знал, куда пристроить. Штуковина дорогая, да только жизнь дороже. Я ведь ее прямо у тела молодого графа сорвал.
— Чего ты от меня хочешь? — спросил я его.
— Давай ты эту розу найдешь, а? — с надеждой посмотрел на меня охотник. — Все ведь знают, что ты в Хтонь как к себе домой ходишь. И тела тоже ты найдешь. Я тебе покажу, где это.
— Боишься, что когда Каменную розу на продажу потащишь, тебе вопросы неудобные начнут задавать? — спросил я его, и могучий мужик смущенно отвел глаза.
— Боюсь, — признался он. — Мы ведь по одному в Хтонь не ходим. Если моих ребят на перекрестный допрос возьмут, они поплывут, как говно по Енисею. Заврутся тут же. По хорошей цене розу отдам. Можешь даже у себя ее оставить, потом расплатишься.
— Заманчиво, — потер я подбородок. — Значит, мне опять для других людей денежки отмыть придется. Дело знакомое. Этот цветок, дядь Вась, не меньше сотни стоит.
— Половину отдай, и мы в расчете! — обрадовался охотник. Я молча выписал ему чек на пятьдесят тысяч и сказал.
— Ловчего этого в Орду сплавьте. Из Орды выдачи нет. И пусть он обязательно имя поменяет. Я за него замолвлю словечко.
— Спасибо, Вольт! — потряс мне руку Василий, едва не сломав кости. — Как будто гора с плеч свалилась! От души, братан! Давай завтра с утра и пойдем. Я даже своей ничего не сказал. Ни к чему ей это знать.
— Правильно сделал, — кивнул я. — Не хочешь проболтаться, не думай вообще. Ловчего этого чтобы уже к обеду в сервитуте не было. Дай ему денег, и пусть на перекладных до Сан-Себастьяна едет. Обживется немного под чужим именем, а потом в Паннонию свалит. Там его графья Матюшкины даже с собаками не найдут
* * *
Надо сказать, оперативность наших правоохранителей меня изрядно удивила. Не прошло и пары часов, как я вернулся из леса и вывалил на стол в дежурной части полиции кучу окровавленных бумажников, охотничьих билетов и пуговиц с гербом, как раздался телефонный звонок. Я оторвался от возгонки курвобобровой струи и посмотрел на экран. Номер незнакомый, что, впрочем, совершенно неудивительно. Откуда мне графские номера знать. Но это был не граф.
— Аптекарь Вольт? — послышался в трубке исполненный высокомерия голос. Такой бывает только у слуг, главный повод для гордости которых — это крутизна их господина. Судя по нагнетанию пафоса, граф Матюшкин крут не в меру.
— Допустим, — ответил я, грустно разглядывая елочку на предплечье. Иголки на ней не отросли и наполовину. Долгая же перезарядка у этого заклинания. Я вздохнул и спросил. — Кто говорит?
— Это дворецкий графа Христофора Аркадьевича Матюшкина. Вам надлежит прибыть к его сиятельству. Оденьтесь подобающе. За вами уже выслали вертолет.
— Стопэ, мужчина, — возмутился я. — Никуда я не поеду. Я никаких графов знать не знаю. Зачем бы мне с ним встречаться?
— Это же вы нашли тело его сиятельства Петра Христофоровича, — заявил дворецкий. — Граф желает с вами поговорить.
— Я нашел разорванную зверями охотничью ватагу, — пояснил я, — и, согласно правилам сервитута, сдал найденные документы в полицию. На этом все. Никакого Петра Христофоровича я не знаю, и никуда не поеду. У меня, вообще-то, работа есть.
— Отказ не принимается, — мерным тоном заявил дворецкий. — Если понадобится, вас доставят к его сиятельству силой.
— Ты попутал, болезный, — засмеялся я. — Это сервитут ВАИ. Ты хочешь здесь похищение устроить? Я твоих доставщиков из автомата расстреляю, и мне за это не будет ничего. У нас
